Сборник фантастики.
Без надоевших штампов.
Разгерметизация легкого скафандра на Малой Доре - ситуация, конечно, неприятная, но поправимая. Это же вам не открытый космос, не болота Большого Астероида, и уж тем более не соседний гигант Кощей-17, где первая экспедиция через неделю оказалась последней.
Это просто Малая Дора. Единственная приличная планета на миллионы километров вокруг. Спору нет, радиации многовато, и в местной атмосфере не подышать, зато - никаких аммиачных дождей, каменных ветров, блуждающих вулканов и, главное, местных жителей. Да и погода в районе Станции на загляденье: тихо, ясно и всего минус девяносто по Цельсию.
Курорт.
Поэтому, когда в скафандре упало давление и закрякал датчик, Борька не испытал ничего, кроме легкой досады.
- Вот же угораздило, - пробормотал он, оглядываясь по сторонам и нащупывая карман с пластырями.
Вездеход он увидел сразу, оранжевая восьмиколесная туша глубоко зарылась в снег у подножия крутого холма. Машина с открытой посадкой лежала на боку и все еще исправно гудела мотором. Уцелевший прожектор разгонял темно-зеленые дорианские сумерки, освещая разбросанное повсюду оборудование и контейнеры с образцами грунта. В ярком свете искрились выступающие из снега низкие кристаллические пирамидки, - местный кустарник, среди которого недавно кувыркался весь экипаж геологоразведчиков.
- Говорит Степанов, - сообщил Борька. – У меня разгерметизация скафандра.
Ему никто не ответил. Борька огляделся снова. Гены и Вити поблизости не было. Борька с некоторым усилием поднялся на ноги. Аварийный сканер он решил не активировать. И без всяких сканеров было понятно, где именно пробит скафандр, острая боль пульсировала под левым коленом. Борька с кряхтением вытянул ногу, наклонился и включил фонарь. Так и есть, - неряшливая рваная пробоина под наколенником. Борька чуть подышал, чтобы сосредоточиться, а потом распаковал пластырь и четко, как на земных тренировках, которые закончились примерно месяц назад, запечатал прореху. Края пластыря быстро образовали подобие аккуратных сварочных швов, наглухо запечатывая повреждение, и через минуту все было готово. Борька заворожено смотрел за процессом, а потом широко улыбнулся, отгоняя ненужные победные мысли о том, как он ловко устранил разгермет, как не растерялся в ситуации, и вообще, какой он молодец.
- Говорит Степанов, - сказал Борька, на этот раз уже увереннее. – Повреждение скафандра устранил.
И снова никакого ответа. Геологоразведчик в задумчивости сделал несколько шагов по бледно-сиреневому снегу, раздумывая, что делать дальше, и вдруг замер на месте.
Датчик все еще крякал.
Борька сдвинул панель на левом предплечье и посмотрел на экран, где светился рисованный силуэт скафандра и мигала красная точка, указывая место второго повреждения. Под правой лопаткой. Куда при всем желании не дотянуться.
- Мужики, у меня второй разгермет. – громко сказал Борька в микрофон. – На спине! Сам не справлюсь.
Ответа не было. Борька немного подождал и снова вышел в эфир.
- Гена! Витя! Слышите меня? Разгермет! Повторяю, разгермет! Требуется помощь!
Эфир молчал, а следом замолчал и Борька. Он уже чувствовал, как по плечам гуляет морозный освежающий воздух Малой Доры. Все месяцы психологических курсов и подготовки в космической учебке куда-то пропали. Не то, чтобы началась паника, - нет, конечно, - но у Борька сначала возникло какое-то нелепое и несбыточное желание, захотелось оказаться на Станции, а еще лучше - на Земле. Борька неожиданно для себя мявкнул, ярко представляя себе конец недолгой космической карьеры.
Но уже через секунду Борька взял себя в руки.
- Я тебе дам паниковать! – рявкнул он сам на себя. - А ну, мигом собрался! Тоже мне, разведчик, называется!!
Борька и в самом деле собрался: он ткнул нужные кнопки, быстро перенаправил весь теплообмен скафандра в район повреждения, выпустил аварийный фейерверк из ракетницы, включил фонари на шлеме и на груди, и рванул к подножию холма. Он уже ни о чем не думал, а просто инстинктивно ломился вперед, словно герой в финале какого-нибудь северного эпоса, - спотыкаясь, увязая в снегу, рыча и задыхаясь. Нужно было добраться до вездехода, до его мощного передатчика, чтобы использовать последнюю возможность и остаться в живых: зайти в эфир и дать сигнал бедствия на общей волне. Понятно, один шанс из тысячи, что кто-нибудь окажется рядом и успеет прийти на помощь, но ничего другого под рукой уже не было.
- Вперед, - хрипел Борька. – Вперед.
Когда до цели оставалось совсем немного, Борька обессилено рухнул на колени, - на перевернутой машине вместо спутниковой антенны теперь торчал бесполезный кривой обрубок. И тут Борька, - как бы между прочим, - вспомнил про радиацию, которая тоже проникает внутрь, и уже перестал сдерживаться.
- Гена! Витя! Ну, где вы?! – кричал он. - Разгермет!
Вот это, надо полагать, была уже настоящая паника.
Зато Гена и Витя вели себе вполне буднично: не то, что паниковать, торопиться никто не собирался.
- Чего орешь? – раздался в наушниках недовольный голос.
Из-за косо торчащей кормы вездехода выглянул знакомый силуэт, и Борька охнул. Что-то бубня про никудышную молодежь и кадровиков, присылающих кого попало, Витя вразвалку подошел к Борьке, посмотрел на аварийный сканер и с размаху влепил пластырем по спине новичка. Датчик перестал крякать. Новичок повалился в снег.
- Ну, и чего орал-то? – уже вполне доброжелательно спросил Витя, поднимая Борьку и отряхивая снег с его скафандра. – Думал, бросили тебя? Смешной ты.
Борька добрел до вездехода и привалился к борту. Он медленно осознавал, что произошло. Через минуту Борька понял, что мужики слышали все его безумные крики. Проверяли, сволочи, злобно подумал он про Гену и Витю, ветераны, - так вас и так, - устроили мне тут дедовщину. Борька выдохнул и тут же обругал себя за эмоциональный срыв, глядя на крупного Гену, у которого, как у командира экипажа, были все данные по состоянию скафандра Борьки. Тебе, как новичку, подумал он, вообще повезло, что к таким зубрам в экипаж попал. Нужно терпеть и учиться.
- Ну что, малой? - весело спросил Гена. – Зачем к вездеходу ломился? Тут запасных скафандров нет.
- Сигнал дать в эфир, - угрюмо ответил Борька. – На Станцию. А может, кто поблизости бы оказался. Что еще делать-то было?
Гена и Витя переглянулись.
- Молодец, - с одобрением сказал Витя.
- Соображает, - подтвердил Гена. – А чего завыл-то?
- Да ты на антенну посмотри! – злобно заорал Борька на командира.
Ему уже было все равно.
Гена засмеялся и воткнул в сиреневый снег короткую лопату с лазерным подогревом. Витя похлопал перчаткой по облепленному снегом запасному коробу.
- Ты про эту антенну, малек?
Борька опустил голову.
Пора было трудиться. Когда они все вместе приладили и подключили резервную матовую полусферу, Гена принялся щелкать тумблерами приборной панели.
- Триста девятый вызывает базу! – начал он. - Триста девятый вызывает базу!
Несколько секунд в эфире шипели помехи, а потом раздался голос диспетчера.
- Триста девятый! База на связи, слушаю вас! Вы куда пропали?
- Требуется эвакуация, - сообщил Гена. – Слетели с холма. Жертв нет. Вездеход не на ходу. Повторяю, требуется эвакуация!
- Принято, триста девятый, - сказал диспетчер. – Ваши координаты зафиксированы.
- Когда ждать помощи?
- Ну, ребята, вы далековато забрались от Станции, - сказал диспетчер.
- Это не мы далеко забираемся, - влез в разговор Витя. - Это вы нас на челноках забрасываете неизвестно куда.
- Спокойно, - сказал диспетчер. - Так, ближайший ремонтник недалеко, прилетит минут через пять–семь.
- Принято, - сказал командир.
- Гена, а что случилось-то? – спросил диспетчер другим тоном, уже по-свойски.
- Да заплутали, - ответил Гена. – Сумерки, спутник ушел, отклонились от маршрута. Начали маневрировать, в итоге загремели, экипаж при падении раскидало в разные стороны.
- Ясно, - сказал диспетчер. – Молодой в порядке?
Гена посмотрел на Борьку.
- Разгерметизация скафандра, - сказал он. – Когда вылетел из вездехода, проехался по пирамидкам, его ободрало в двух местах.
- Так, - сказал диспетчер. – Давайте-ка его на проверку.
Витя сдвинул панель на борту вездехода, вытащил широкий плоский рукав и подключил к разъему на скафандре Борьки. Медицинский блок пискнул, отправляя данные на Станцию.
- Ну что, состояние в пределах нормы, - сказал диспетчер. – Это если по приборам.
Голос у него явно повеселел.
- Ну, а вы, мужики? – спросил он. - Сами-то как?
- Да как по приборам! - немедленно огрызнулся Витя. – Вы когда связь наладите? По выходным или по праздникам? Долго еще нам без спутника кружить? Как по минным полям ходим! То в кратеры, то в трещину свалимся, то эти холмы! Сколько можно из этих нор выпрыгивать?
Диспетчер от души рассмеялся.
- Ладно, сурикаты, не унывайте! Сейчас на базу вернетесь, отдохнете, а там…
Тут Витя толкнул Гену в плечо и показал наверх. Начиналось представление.
- Принято, ждем, - сообщил Гена диспетчеру. – Конец связи.
Борька задрал голову вслед за старшими.
- Ну, малой, - протянул Гена почти завистливо. – Тебе сегодня целый день везет. Фартовый ты парень, Борька.
В черном небе, - то тут, то там, - появились мягкие всполохи: они мерно колыхались в атмосфере, все увеличиваясь в размерах и в цвете. Сначала это напомнило Борьке северное сияние, но в отличие от земной Авроры, гигантские шторные огни возникали не на определенном участке неба, а уходили далеко за горизонт и заполняли собой все видимое пространство, куда не посмотри. Разведчики вертели головами, со всех сторон играли разноцветные световые полотнища, стремящиеся вверх; и вскоре Малая Дора будто оказалась на дне какого-то непостижимого разуму колодца с мягко светящимися стенами.
- Что это? - прошептал Борька.
- Смотри сам, - ответил Гена. – Такое здесь только раз в полгода бывает.
- Тихо вы, - отрезал Витя.
Он вел съемку. Тем временем цветные стены пришли в движение, - они закружились по часовой стрелке, медленно разгоняясь вокруг Малой Доры. Борька второй раз за этот непростой день вякнул, на этот раз не от отчаяния, а от восторга: планета качалась в центре бушующего урагана. Представление длилось недолго и скоро геологоразведчики разочарованно выдохнули: движение остановилось, всполохи стали бледнеть и размываться, оставляя после себя исчезающие звездочки. Еще немного, и последние разноцветные искры подмигнули зрителям и медленно растаяли. Грандиозное шоу закончилось, и теперь в пустом черном небе осталась лишь россыпь изумрудных и рубиновых огоньков, которые мигали на корпусе грузового челнока, заходящего на посадку.
* * *
Полосатые черно-желтые ворота двенадцатого шлюза закрылись. Грохнули вакуумные замки. Вздрогнули стены и узорчатый железный пол. На боковой панели загорелся сигнал блокировки.
У ворот стоял пилот в комбинезоне Космической Почтовой Службы и разминал плечи. Закончив гимнастику, почтальон с удовольствием потянулся, а затем двинулся по восьмиугольному тоннелю. При ходьбе пилот заметно косолапил, широко расставляя ноги, но это ничем не напоминало уверенную моряцкую поступь: пилот двигался аккуратно и неуверенно, сразу было понятно, что человек делает первые шаги после нескольких недель в невесомости. Впрочем, уже через десять минут, когда пилот появился в куполе центрального атриума Станции, его походка была вполне себе ровной.
В почтовом офисе пилот быстро оформил бумаги на доставленный груз, а потом уселся пить кофе с заведующим. После неторопливой беседы и обмена новостями со старым знакомым, он выяснил, где находится экипаж Гены, и направился в бар.
В баре стоял хохот. Витя в лицах разыгрывал трагедию с вездеходом и скафандром. О вчерашнем происшествии знали уже все. Отдыхающая смена, - суровая космическая публика находилась в кондиции и хорошем настроении от того, что все обошлось. Да и Витя был мастер устраивать представления. Пилот постоял у входа, искренне смеясь вместе со всеми, а потом подошел к стойке и заказал себе LV-426. Бармен уважительно хмыкнул и принялся колдовать над бутылками, а пилот облокотился на стойку, разглядывая зал.
Тем временем Витя подходил к кульминации.
- Разгермет! – завывал он, стоя на коленях и воздевая руки. – Разгерме-е-е-ет!!!
В баре рыдали. Захмелевший Борька ничуть не обижался, - наоборот, он с довольным видом развалился на стуле, качая ногой, прихлебывая ром и с победным видом оглядывая бар. Всего три недели на Станции, а уже боевое крещение. Борька смотрел на Гену. Недавняя обида за подкол ушла. Гена - старожил, авторитет, легенда, надежный, как танк, мужик, который вытащил из передряг Малой Доры не одного пацана.
Бармен поставил на стойку LV-426.
Витя закончил представление и под взрыв смеха вернулся к Гене и Борьке. Сидевшая в дальнем углу бара компания метеорологов заметила почтальона.
- Петька, здорово! Космическим пиратам - салют!
- Привет, бродяги! – улыбнулся тот. – Соскучились?
- С тобой не соскучишься! – живо отозвался Витя с другой стороны. – Где пропадаешь-то? Почту со вторника ждем.
- А тебе зачем? – спросил пилот. - Я тебе водки не привез.
Все снова засмеялись.
Метеоролог спросил:
- Как рейс?
- Не особо, - ответил пилот. – Не вся почта доходит, к сожалению.
- Чего?
- Того, - ответил почтальон.
В баре недовольно зашумели.
- А ну тихо все! – рявкнул метеоролог. - Петя, что случилось?
Пилот вздохнул.
- Авария на спутнике Ферзь, - сказал он. - Робот-пакетбот разбился. Перед самой посадкой двигатель отказал.
Почтальон оглядел зал с быстро трезвеющими лицами и продолжил:
- С трехсот метров на дюзы рухнул. Все, что не сгорело, по всему космодрому так разнесло, что двое сутки собирали.
- Да ты издеваешься? – крикнул кто-то из темноты. - У меня же там документы были! Оригиналы от нотариуса!
- Да что твой нотариус, вот у меня…
- А у меня образцы, три года собирали!
- А у нас…
Начался злой галдеж.
- Поздравляю, коллеги, - хмуро сказал метеоролог, обращаясь к собутыльникам. – Мы снова остаемся без оборудования.
- Как же мы теперь? – спросили уныло.
- Да никак, – улыбнулся пилот, прихлебывая коктейль и морщась от крепости напитка. - Вы-то здесь причем?
- То есть? – спросил метеоролог. – Не понял.
– А что, разве я не уточнил? – сказал почтальон. - Это же марсианский пакетбот размотало. А наш в порядке. Просто ждать пришлось, когда на космодроме порядок наведут. Я все доставил.
Бар взорвался криками, смехом и ругательствами. Двое-трое молодых, вроде Борьки, рванулись к стойке мстить за злую шутку, но мужики быстро швырнули их обратно и коротко объяснили, что с Петей-почтальоном ссориться не стоит.
- Ну и ко мне дольше перегружали, народ другим занят был,– говорил почтальон. - Вот и задержался.
- Ну, ты змей, Петька, - смеялся Витя. – Как мы тебя столько лет терпим?
- Ну, дружище, ты народ развеселил, - парировал Петя. - А я чем хуже? Ждите уведомления, аборигены.
Почтальон кивнул бармену, забрал выпивку и уселся за стол рядом с Геной, где искренне поздравил Борьку с его первой аварией на Малой Доре.
Через несколько минут за столами принялись жужжать телефоны и нервный народ побежал за почтой.
Витя округлил глаза. Гена тоже держал в руке телефон и с удивлением смотрел на экран.
- Ничего себе, – протянул Витя.
Он привстал и вытянул шею, чтобы разглядеть сообщение.
– Дела, - сказал он. - Это от кого?
- Понятия не имею, - сказал Гена. – Написано, что с Земли.
Они уставились друг на друга.
- Ого, - сказал Петя-почтальон. – Действительно, дела.
- А что такое? – шепотом спросил Борька.
- Да ничего, - ответил Петя. – Просто Генка сколько здесь работает, еще ни разу почту не получал.
Он повернулся к Гене:
- С тебя причитается. Скажи спасибо, что я доставлял, а не марсиане.
Гена допил пиво.
- Ладно, - решил он. – Схожу, заберу.
Он встал из-за стола и хлопнул пилота по плечу:
- А ты, дорогой мой, дождись меня. Сейчас вернусь, и мы тебя разденем в покер.
Петя захохотал.
- Посмотрим, как выйдет!
Вышло вовсе и не так.
Когда Петя заказал себе третий LV-426, Витя посмотрел на часы.
- Где это командира носит? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Сорок минут прошло. И трубу не берет.
Почтальон икнул.
- Момент, - сказал он, доставая телефон. - Алена, снова привет, это Петр. А скажи мне, милая, Генка Костин почту получил? Так… Давно? Понял. Спасибо!
Петя повернулся к собеседникам.
- Тридцать две минут назад получил.
- Ну а где тогда Гена? - спросил Витя.
* * *
Гена шел по ремонтному цеху в шуме работающих инструментов, звона металла и грохота тяжёлых шагов экзоскелетов рабочих-такелажников. Привычно, не глядя, он огибал решетки, из которых клубился пар от охлаждающих систем, и продавленные участки пола, где собирались тёмные масляные лужи. Потолочные лампы били по глазам холодными белыми бликами. Вдоль стен, у ремонтных ям и подъемников расположилась техника, вдоволь нахлебавшаяся щедрот от Малой Доры: экспедиционные тягачи без гусениц, ободранные вездеходы геологоразведки, переломанные дроны и вертолет с красным крестом перед сваленной грудой перекошенных винтов. Гена подошел к своей машине и коснулся холодного борта.
Высокий сервисный трак, сплошь утыканный оранжевыми мигалками, с низким гулом разворачивался посреди цеха, собираясь выезжать через главные ворота. Народу в вечернюю смену было немного: механики на двух приземистых багги готовились выезжать на обкатку, а у противоположной стены возились техники с проводами у стен со снятыми панелями. Гена дождался, когда сервисный трак сделает полный разворот, и пошел навстречу.
Один из техников случайно поднял голову и сообразил, что Гена собирается сделать. Техник закричал и замахал руками. Гена уже никого и ничего не видел.
Он дождался, когда сервисный трак сделает полный поворот, и шагнул под огромный ребристый протектор.
Конечно, водитель ничего не почувствовал, машина даже и не дернулась, он продолжал движение к воротам. Техники побежали за траком. Кто-то на ходу крикнул в рацию страшные слова, и цех заполнил громкий рев сирены. За матовым стеклом диспетчерской мельтешили силуэты. Трак натужно остановился. Работяги окружили гигантскую машину, из-под колеса которой тянулась неровная темно-красная полоса. В эфире творилась неразбериха. У входа в ангар уже появилась охрана Станции, внимательно проверяя допуск у тех, кто стремился внутрь.
С пятиметровой высоты, из открытого люка на корме выглядывал механик-водитель. Его лицо было серым. Он то и дело дергал кадыком, сдерживая тошноту, часто-часто моргал и все смотрел вниз.
Внизу становилось людно.
* * *
- Костин Геннадий Сергеевич, сорок девять лет, - докладывал начальник службы безопасности Прохоров. – Бывший лейтенант комендантского батальона, который участвовал в урегулировании Третьего Инцидента на спутнике Сега-51. За воинские преступления, повлекшие жертвы среди гражданского населения, Костин был приговорен к пятнадцати годам в колонии строгого режима на астероиде Колверт. Без права последующего возвращения на Землю.
Начальник Станции Савин слушал доклад помощника, глядя на экран большой столешницы, по которому медленно плавали окна с документами и фотографиями. Рядом сопел штатный психолог Залобов.
Напротив руководства Станции в больших уютных креслах расположились две голограммы – главный инспектор космических полетов Егоров и прокурор Дальнего Сектора Берестов. Земные голограммы внимательно слушали доклад.
- Родственников у Костина нет, - продолжал Прохоров. – Только бывшая супруга, Вероника. Проживает на Земле. После инцидента подала на развод и повторно вышла замуж. С тех пор связь с Костиным не поддерживала. Последний контакт – перед вылетом Костина на задание в дальний космос. Пожалуйста, вот ее фото.
Примерно с минуту или две участники совещания рассматривали изображение длинноногой загорелой Вероники в купальнике.
- Продолжайте, - вернулся к делу инспектор.
Славин налил себе стакан воды.
- По отбытии наказания Костин дальнейшим местом своего проживания выбрал Малую Дору, - говорил Прохоров. – Прошел необходимую проверку, затем обучение, приобрел специальность геологоразведчика. За двенадцать лет работы …
- Вы точно уверены, что это самоубийство? – перебил инспектор.
- На записях камер наблюдения четко видно, что Костин сам бросается под грузовик, - ответил Савин. - Это подтверждают и свидетели.
- Хорошо, – сказал инспектор. – Мы к этому еще вернемся. Теперь подробнее о ваших действиях.
Подключился Савин:
- Предпринято все необходимое, согласно протоколу. На месте происшествия отработали эксперты. Врачи, как вы понимаете, не понадобились, но кровь на анализ взяли, - ничего подозрительного не обнаружено. Все записи с камер видеонаблюдения просмотрены, проверены и сформированы в отдельный файл. Водитель сервисного трака и весь остальной персонал, который находился в цеху в момент ЧП, временно изолированы. Опрошены все сотрудники Станции, имевшие любые контакты с Костиным, даже самые случайные. Произведен тщательный обыск в комнате Костина. Штатный психолог проверил всю историю наблюдений и бесед с Костиным за время работы на Малой Доре.
Инспектор поерзал в кресле.
- Что еще?
- Мы отправили запросы руководству на Сега-51 и на астероид Колверт, - дополнил начальник Станции. - Скоро они предоставят всю имеющуюся у них информацию на Костина. Конечно, уже прошли десятилетия, но вдруг что-нибудь…
- А как насчет доведения до самоубийства? – перебил прокурор.
Директор посмотрел на Залобова. Психолог отрицательно покачал головой.
- Исключено, - сказал он. – На Станции Костин был ветераном. С огромным авторитетом. Вряд ли кто-то мог повлиять на него. Скажу больше, и сам суицид вообще не укладывается в ситуацию с Костиным. За все двенадцать лет работы на Станции у него не было выявлено никаких признаков психологических проблем. По всем показателям Костин являлся спокойным и уравновешенным мужчиной.
Инспектор кивнул и потер ладони. Вид у него стал благожелательным.
- А скажите, пожалуйста, - дружеским тоном произнес он. – Как, по-вашему, почему на Малой Доре, на флагманском рудном объекте? - тут он вскочил с кресла и заорал. – Почему?!! Почему спокойные и уравновешенные мужчины без всяких причин бросаются под колеса тяжелой техники!?
Савин принялся массировать веки. Начальник службы безопасности наклонил голову, будто перед уличной дракой. Психолог смотрел в сторону.
Прокурор тронул инспектора за плечо, и тот нехотя уселся обратно.
- Коллеги, пожалуйста, меньше эмоций, - примирительным тоном сказал прокурор. – Вернемся к делу. Я верно понимаю, что пока нет никаких зацепок в этом инциденте?
- Есть одно соображение, - сказал начальник Службы Безопасности. – Незадолго до самоубийства Костин получил посылку с Земли.
- Так с этого и надо было начинать, шерлоки! – снова взвился инспектор, но тут же одернул сам себя и спросил уже вполне спокойно и по-деловому. – Кто отправитель? Содержимое посылки? Что дала проверка?
- Отправитель - банк, в котором Костин оформил крупный счет перед вылетом в Дальний Космос, - сказал Прохоров. – С этого счета осуществлялись платежи на содержание банковской ячейки. Это, собственно и есть содержимое посылки. Средства недавно закончились, банк расторг срок аренды и выслал посылку клиенту, то есть Костину, на адрес по его последнему месту пребывания. С официальным уведомлением о прекращении договора.
- Продолжайте, - сказал прокурор.
- В посылке обнаружены наличные деньги, документы на недвижимость и на транспорт – катер, аэромобиль и прочее. Также обнаружен кусок метеорита, палласит, большого размера, довольно редкая вещь.
- И все?
- Все.
- При всем уважении, - включился психолог Залобов, - Я не считаю, что прекращение срока аренды банковской ячейки Костина могло спровоцировать суицид. Остается только гадать, что конкретно повлияло, - если вообще повлияло, - на роковое решение Костина. Может грусть по катеру, на котором он уже никогда не пойдет в земном океане. А может, метеоритный палласит напомнил ему что-то из полетов в космос.
Психолог развел руками.
- Здесь мы бессильны.
Голограмма инспектора снова повозилась в кресле.
- Что еще?
Начбез Прохоров провел пальцем по столешнице, выводя отчет о происшествии с вездеходом.
- Есть нюанс, - сказал он. – Перед самоубийством Костина, на маршруте, его экипаж попал в аварию, разбился вездеход. Я не могу ручаться, но, может быть, это происшествие каким-то образом повлияло на Костина.
- Вы действительно собираетесь построить на этом свой отчет? - спросил инспектор. - Рабочий момент мог повлиять на решение Костина? Вы же только что сами утверждали, что Костин был опытным сотрудником, который за двенадцать лет прошел многое. Кому верить?
Залобов кивнул.
- Вы правы, - сказал он. - Таких аварий у Костина были десятки, если не сотни. И отчет на этом мы строить не собираемся. Здесь что-то другое. Нужна реальная причина.
Все замолчали. Савин опять потянулся за водой.
Прокурор вздохнул.
- Тупик?
- Пока тупик, - подтвердил Савин.
- В общем, так, - сказал прокурор. - Официально довожу до вашего сведения. По регламенту остается еще семнадцать часов на выяснение всех обстоятельств. Если за это время к нам на Землю не будет предоставлен однозначный и исчерпывающий отчет по ЧП, то мы формируем специальную комиссию и присылаем на Малую Дору.
Голограммы переглянулись между собой.
– Будет следствие, - подтвердил инспектор. - А потом и суд. Это если потребуется. Вам ясна ситуация, Савин?
Савин кивнул.
- Ничего, время еще есть, - сказал прокурор. - Бросайте все силы на расследование. Если что, обращайтесь за любой помощью. Докладывайте мне лично. Жду результатов.
Сизые призрачные фигуры инспектора и прокурора заколыхались и исчезли. В кабинете раздался зуммер об окончании сеанса связи.
- Что будем делать? - спросил Савин.
Психолог пожал плечами. Начбез молчал. Начальник Станции хлопнул ладонью по столешнице.
- Ставлю задачу, - сказал он. – Еще раз проверяем содержимое посылки, – он потер подбородок. – Под микроскопом. На атомы разложить, если понадобится.
Залобов кивнул.
- Со своей стороны предлагаю, – сказал он. - Всех, кого мы опрашивали, нужно отправить к врачам. Под сыворотку. И уж там по душам поговорить. Может, что новое сообщат, чего сами не замечали или забыли, всякое бывает.
Начбез Прохоров наконец-то разжал кулаки и погладил столешницу.
- И все записи с камер наблюдения пересмотреть, - буркнул он. - По кадрам.
Начальник Станции обвел помощников тяжелым взглядом.
- Хорошо. Приступаем.
* * *
Когда из лаборатории доложили, что повторный осмотр вещей из посылки ничего не дал, Прохоров помрачнел. Он продолжал смотреть записи с видеокамер, которые крутил оператор. Шел пятый час. Прохоров раз за разом просматривал аварию вездехода, веселье космонавтов в баре и почтовое отделение, где Гена Костин с настороженным видом получал посылку.
- С этими фрагментами закончили, - доложил уставший оператор.
Начбез вздохнул.
- Ладно, - сказал он оператору. – Теперь включи запись Костина по пути к ангару. Вы там все внимательно смотрели? Все проверили?
- Ну да, - ответил оператор бытовым тоном, при котором люди обычно жмут плечами. – Вроде ничего не упустил.
В дверях появился психолог Залобов. Он устало махнул рукой, чтобы на него не отвлекались, и опустился в кресло в дальнем углу. Прохоров внимательно посмотрел на психолога.
- Ничего, - сказал тот, отвечая на немой вопрос. – Всех перешерстили. Свидетелей прогнали через препараты. Пусто. Как у тебя?
Прохоров невесело улыбнулся. Залобов ответил такой же невеселой улыбкой.
- Продолжай, – повернулся начбез к оператору.
- Следующая запись. Движение Костина из своей комнаты в ангар, - комментировал тот, глядя в монитор. – Вот Костин выходит и запирает дверь. Вот он идет к ангару. Ни с кем не контактировал.
- Точно ни с кем? – спросил начбез.
- Смотрите сами.
На мониторах снова появился Костин. Самоубийца неторопливо шагал по коридорам жилого сектора Станции.
- Странно, - сказал вдруг Залобов из своего угла.
- Что? – немедленно спросил начбез. – Говори!
Психолог поднялся с кресла.
- Отмотай назад, - быстро приказал Прохоров оператору.
Залобов подошел к мониторам.
– Странно, - повторил он. – Почему Костин свернул направо? К западному терминалу? А к ангару было быстрее пройти через восточный. Он же уже решение принял, так почему? Зачем делать крюк?
- Наверное, решил напоследок по станции пройти? – предположил оператор.
- Может быть, - пробормотал начбез. – Давай, смотрим еще раз.
Оператор снова нажал воспроизведение, и через несколько секунд Прохоров грохнул кулаком, ломая стол:
- Ни с кем не контактировал, значит!? – зарычал он, глядя, как в коридоре западного терминала Костин проходит мимо бочкообразного дроида-уборщика и незаметно дергает рукой.
Залобов громко выругался.
Прохоров чуть не вырвал из стойки крепление микрофона.
- Всем службам Станции! Говорит начальник безопасности! – заревел он. – Немедленно прекратить все работы в блоке утилизации!
Он повернулся к оператору. Тот, бледнея и зеленея, уже зафиксировал изображение дроида и увеличил его номер на матовом боку.
- Немедленно обнаружить и деактивировать дроида-уборщика за номером триста девяносто восемь!
* * *
- Вот, - Прохоров положил на стол директора Станции прозрачный кремниевый кубик-накопитель. – Костин по пути в ангар выбросил перед уборщиком, чтобы тот его подмел.
- Хитро придумано, - заметил психолог. - Еще немного - и утилизация. Концы в воду.
Директор повертел находку в пальцах.
- Мда, - протянул он. - Наверное, Костин очень не хотел, чтобы это нашли.
Савин утопил кубик-накопитель в корпус компьютера.
- Внимание! Подключено внешнее устройство, - раздался приятный искусственный женский голос. – Количество файлов на диске - один.
Директор посмотрел на экран и нахмурился. Приятный женский голос уточнил:
- Тип файла – запах.
- Что там? – не выдержал начбез.
Савин не спешил. Какое-то время он возился перед компьютером, а потом пошла запись. Черная машина тихо загудела, активируя молекулярный преобразователь. Сначала Прохорову, Залобову и остальным сотрудникам показалось, что автоматика в стерильном антисептическом воздухе понизила температуру и прибавила влажность, но сразу стало понятно, что по кабинету разливается неповторимый земной запах предрассветного озера. Воздух в кабинете постепенно густел, пропитывая воздух ароматом трав и цветов после ночного дождя. Психолог закрыл глаза и беззвучно зашевелил губами. Начбез вернулся в кресло. Воспроизведение продолжалось, и вскоре среди душистой свежести появился плотный запах дымка и свежевыловленной рыбы в котелке на костре. Люди в кабинете замерли, впитывая упоительный аромат кипящей ухи.
- Хватит, - прохрипел начбез.
Директор выключил запись.
- Ну что, разобрались? - сказал Савин и скомандовал. – Оператор, связь с Землей!
Появились голограммы инспектора и прокурора.
- В результате проведенных мероприятий установлено, - говорил Савин. - Костин совершил самоубийство в результате психического срыва. Триггером является посылка, полученная непосредственно перед самоубийством, а именно – файловый накопитель с записью с Земли. По сути, Костин включил свое прошлое - запах ночной рыбалки.
- Вы уверены? – спросил инспектор.
- Абсолютно. Многое говорит тот факт, что перед самоубийством Костин пытался уничтожить накопитель с записью, он сбросил его перед дроидом-уборщиком. Не хотел, чтобы его считали слабаком. Если бы мы вовремя не отреагировали, накопитель бы уже сгорел в блоке утилизации.
Инспектор задумался.
- То, что вы разобрались в ситуации, это хорошо. Оперативно сработано, надо признать. Но, откровенно говоря, есть сомнения, - он покачал головой. - Такая мелочь? Пустячок, я бы сказал.
Директор покосился на психолога и тот кинулся в бой.
- Инспектор, при все уважении, - сказал он. - Мы уже двести лет находимся в Дальнем Космосе, и до сих пор не можем с уверенностью контролировать поведение людей. Никто не может сказать, что послужит причиной нелогичных поступков. Люди находятся в состоянии стресса, и любой, как вы говорите, - пустячок - имеет значение. Мы уверены, что Костин, несмотря на его опыт и сильный характер, оказался неспособен противостоять тому психическому давлению, которое на него навалилось. Тридцать лет, как он покинул Землю. Более того, он туда не вернется. Никогда. И теперь он получает посылку, часть прошлой жизни. Вывод?
- Последняя капля? – уточнил прокурор.
Залобов кивнул.
- Принимается, - кивнул инспектор. – Хорошая работа, коллеги, готовьте доклад. Ладно, мне пора.
Голограмма исчезла.
- Все свободны, - сказал директор.
Прохоров, Залобов и остальные сотрудники вышли из кабинета.
Директор Станции и прокурор Дальнего Сектора остались одни.
- Что-то не договариваешь, Леня? – спросил прокурор у старого друга. – Дашь мне пару советов, как отчитываться перед комиссией?
- Саша, никаких советов, - сказал Савин. – Я уверен, что все пройдет хорошо.
- Хорошо, - сказал прокурор. – Включу им запись с рыбалки.
Он подумал немного и посмотрел на Савина.
- А что там на самом деле?
- Не рыбалка, - неохотно признался начальник Станции.
- И?
- На флэшке Костина записан другой файл, - сказал Савин. – А рыбалку я свою включил. Для сотрудников. Седьмой год валяется в компьютере. В своей деревне записывал.
- Не понял. А зачем?
- А затем, что настоящую запись никому не надо знать. Ни моим подчиненным и вообще никому. И комиссии. Тебе решать, публиковать это или нет.
Прокурор склонил голову.
- Вот оно что, - сказал он. - И какой же там запах на самом деле?
Савин озвучил содержание файла:
- Вероника. Ночь перед вылетом в Дальний Космос. 
