Юрий Дёмкин

 

 

СТУКА

 

 

 

 

Глава первая

 

 

 

Знакомство

 

Москва, 2003 год.

 

 

 

- Я жду ответа, Виктор - негромко произнес Егор Константинович.
Виктор сидел на стуле с бежевой кожей, усыпанной мелкими кракелюрами и обитым бронзовыми гвоздиками. Стул был удобный. Виктору удобно не было.
- Егор Константинович, сам не знаю, как это произошло, - сказал он.
Виктор тут же обругал себя за корявое начало и, предупреждая неизбежное: «А кто знает? Что ты вообще знаешь?», быстро продолжил:
– По определенным причинам я не смог предвидеть всех последствий этого инцидента. Хотя, безусловно, должен был понимать, к чему все это приведет. – Виктор старался говорить негромко, но убедительно, чеканя интонацию в нужных местах. - Я прекрасно понимаю, как я подвел Корпорацию и лично вас. Проступок серьезнейший. Что тут говорить, пятно на весь отдел. Я также понимаю, что могло произойти, если бы этому делу дали ход.
Глава Корпорации несколько секунд смотрел на Виктора, а потом откинулся назад, удобнее усаживаясь в кресле, и сплел пальцы на серебристой жилетке.
- Послушай, – сказал он. – Ты, знаешь ли, не торопись. Подумай хорошенько, прежде чем рассказывать.
Он по-отечески и вполне себе тепло посмотрел на подчиненного. Виктор, конечно,  не поверил и опустил глаза. Худо дело. Очень худо.
На бордовом кожаном бюваре, вделанном в столешницу, лежал бланк патрульного протокола. Бумага неопределенного цвета, мятая и размалеванная неровными каракулями - даже с такого расстояния Виктору было видно, что писал двоечник. Протокол лежал на столе, сволочь такая, хотя еще позавчера должен был сгинуть вместе с окончанием происшествия.
Виктор поерзал на краю стула. Дело дрянь, подумал он. Отвечать вообще не хочется, ни на вопрос, ни за проступок. А придется. Просто так сидеть и молчать - еще хуже. Тогда будет вообще без шансов. Поэтому надо прекратить истерику и начать думать. Сейчас необходимо собраться  и найти правильные, необходимые слова, которые могут повернуть ситуацию в нужную сторону. Виктор напрягся до ломоты в затылке, но тихая неопределенная тревога, когда он только зашел в кабинет, теперь вырастала в настоящий сумбур. Поэтому нужных и правильных слов пока не находилось. Вместо этого у Виктора в голове вертелись совсем другие слова. Тоже, в принципе, правильные, но только они не объясняли прошедшее. Они описывали будущее. Конец карьере, с тоской думал Виктор. Капут.
Хана.
Точно. Самый верный термин, мрачно подумал Виктор. Идеально подходит для описания ситуации. «Конец» или «Капут» – понятия, конечно, тоже необратимые, но там хотя бы веет суровой рыцарской торжественностью, гордо поднятой головой на студеном ветру и возможность какое-то время прочувствовать момент. А вот хана – она сразу. По татаро-монгольски, лихо и конкретно. Без церемоний со сдачей штандартов.
Ну-ка, приказал себе Виктор, спокойно. Ничего еще не решено. Надо бороться. Он собрался и сделал еще одну попытку.
- Егор Константинович. – Виктор понурил голову, давя желание приложить ладони к груди. – Я, наверное, не с того начал. Мне, прежде всего, следовало бы извиниться именно перед вами. Вы же всегда в меня верили и поддерживали в любых обстоятельствах.
Босс улыбнулся, и морщин на его темном дубленом лице прибавилось втрое.
- Уже лучше, Витя, – сказал он. – Уже лучше. Да только, понимаешь, вот какая штука. Если бы ты так пекся о любимом руководстве, ты бы пришел ко мне еще позавчера. А не стал бы концы прятать. И не нагружать нашу СБ лишней работой. А она, как ты знаешь, промахов не делает. Мы своих сотрудников любим. И нам всегда интересно, что и когда с ними случается.
Что есть, то есть, подумал Виктор. Боль в затылке усиливалась.
- А вот сейчас передо мной сидит руководитель одного из ключевых отделов Корпорации, - продолжал босс уже без улыбки. – Кается в проступке и клянется в преданности. Но факты указывают прямо обратное. И какой, интересно, тут можно сделать вывод? Какой?
Такой, что я - мудак, чуть не сорвалось с языка у Виктора. Все правильно, крыть нечем. Ты отработал три года в Корпорации, числишься на хорошем счету, прекрасно знаешь правила игры, хорошо помнишь печальные примеры других идиотов. И при этом ставишь на карту репутацию и карьеру, пытаясь скрыть залет. И как тебя можно назвать после этого? Только так и назвать, мудаком.
Пришел бы с повинной сразу, глядишь - и решили бы по-тихому, тоскливо подумал Виктор. Штраф бы впаяли, испытательный срок накинули бы, ну и все. А вот теперь худо, на самом деле. И теперь сидишь ты, Витя, перед боссом, весь прозрачный, спинку стула видно. И ничего толкового сказать не можешь.
- Егор Константинович, я все понимаю! – Виктор решил не сдавался до последнего. - Об одном прошу, дайте возможность исправиться! Ведь я же часть Корпорации, конечно, не самая лучшая, но…
Босс расцепил руки и выставил вперед указательный палец – будто телевизионным пультом щелкнул: Виктор моментально заткнулся. Виктор чувствовал, что силы на исходе. Но Константинович ничего не сказал, а взял в руки протокол и принялся его перечитывать с вдумчивым лицом. Виктор дернул затекшей ногой и вытер пот со лба. 
Зазвонил мобильник. Константинович большим пальцем сдвинул панель черного металлического Nokia 8800.
- Слушаю, - сказал он, поднимаясь из-за стола.
Виктор вскочил следом. Босс махнул рукой, приказывая садиться обратно, и вышел в дверь за столом у задней стены.
Нежданную передышку Виктор использовал моментально. Ничего еще не решено, успокойся: - он принялся мерно и протяжно дышать, еще раз стараясь взять себя в руки. Одновременно Виктор себе переместить внимание от разговора на что-то другое, и принялся рассматривать кабинет. Кстати, было, на что посмотреть. По сравнению с безликими офисными интерьерами Корпорации обстановка действительно производила впечатление - цветовое решение кабинета заключалось в темно-коричневых и бордовых тонах, кое-где разбавленных стильной тусклой позолотойуской ой-шде гого . Массивная мебель,  калейдоскопный рисунок натертого до матового блеска паркета, этажерки со бледными статуэтками, в углу - огромный глобус на дубовой подставке, библиотечные шкафы, которые уходили вверх и упирались в кессонный потолок, собранный из резного бруса, в ячейках которого мягко сияла сдержанная лепнина.
Виктор закончил короткую дыхательную гимнастику, чуть успокоился и даже критически отметил несоответствия в кабинете. Классический интерьер портило наличие современной техники. Серебристый монитор в окружении старинных штук вроде пресс-папье, витого бронзового стакана для ручек и ограненной, как алмаз, стеклянной чернильницы, смотрелся убого и не к месту. Выпадала из образа и плазменная панель, беззвучно транслирующая деловые новости, хотя дизайнеры явно старались: панель, как и подлинник в стиле барокко, висевший над креслом босса, была забрана в такую же изящную раму. Все равно, не спасает, подумал Виктор.
Но основной проблемой был вид из огромного круглого окна с тяжелыми бордовыми портьерами по бокам. Магия кабинета однозначно располагала к тому, что выглянув наружу, можно будет увидеть черные лакированные кареты на мокрой бугристой мостовой, круглые фонтаны с уделанными птицами зеленоватыми скульптурами, дрожащие флюгеры и цепные вывески-штыри под низким британским небом. Но из окна открывался вид с высоты пятьдесят какого-то этажа: грандиозная равнина московского мегаполиса с множеством высоток, протыкающих своими иглами пелену сизого смога. Вместе с дешевой оргтехникой эта панорама создавала ощущение какого-то стимпанка – казалось, что находишься не у главного человека Корпорации, а в командной рубке «Наутилуса», если бы вместо субмарины капитан Немо построил дирижабль.
Вернулся Константинович, и Виктор подобрался, вновь усаживаясь прямо и строго. Босс вертел в руках телефон и в упор смотрел на Виктора. Тот бросил трусливый взгляд на Константиновича и снова опустил глаза. Ему вдруг подумалось, что босс говорил по телефону про Виктора. Может, появились отягчающие обстоятельства? – снова сбилось дыхание, а в ушах появился мерзкий ватный гул. Константинович молчал еще одну невыносимо бесконечную минуту, а потом сказал:
- Значит так. До этого к тебе не было претензий. Ты способный работник, у тебя многое получается, и ты предан компании. Но вот позавчерашний случай… - Константинович задумался. – Ну, что же… ты хотя бы честен со мной. А теперь…
- Егор Константи…. – чужим писклявым голосом сказал Виктор. Гул в голове превращался в свистящий шум.
- Ты все правильно понимаешь, Витя, - мягко перебил босс. - Что любое пятно на репутации компании недопустимо. А вот одного момента ты, видимо, до сих пор не понял. Сейчас речь не о только репутации. Масштаб проекта, который мы сейчас реализуем, таков, что любой негатив в отношении Корпорации, любая мелочь может оказаться практически фатальной.
Виктор скрючился на стуле.
- Любая, – повторил Егор Константинович. -
В другой ситуации, в обычной рутиной работе, можно было замять твою историю, подключить людей, решить вопрос с небольшими финансовыми потерями, которые бы ты возместил, полностью или частично. Но сейчас… Инцидент с участием одним из кураторов проекта могут тут же использовать против нашего участия в строительстве новой магистрали.
     Виктор подался вперед и открыл было рот, но босс покачал головой, и подчиненному снова пришлось незаметно тереть затекшую ногу.
- Терентьев. Сергеева, – сказал Константинович. – Остроумов. Белкин…
Виктор чувствовал, что воротник его рубашки уже совсем мокрый. Очередь за трусами. Босс теперь перечислял фамилии серьезно оскандалившихся сотрудников. Которых потом не то, что на другой работе, их вообще больше никто и нигде не видел – отключенные мобильники, удаленные почтовые ящики, пустующие квартиры и недоумевающие знакомые. Виктора начало мелко трясти. Вся его многолетняя закалка в офисных джунглях исчезла, - опытный корпоративный боец многолетним стажем превратился с перепуганного пацана, который затравленно смотрит на сурового батю, отрывающего школьный дневник с пятью двойками за день.
– А использовать твой прокол могут и не сегодня, понимаешь? – сказал босс. – Вот представь, происходит на объекте какая-нибудь накладка. По объективным причинам, мы же здесь не от чего не застрахованы. Но! При разбирательстве придут конкуренты, запустят факты в министерство, на самый верх, покажут твою историю и зададут вопрос, а чего вы хотели? У них в команде алкаш и дебошир! А если ручной телеканал подключат? И какие потом выводы и решения последуют? Красиво? Ты хоть представляешь, сколько придется мне дерьма разгребать? А о других людях ты подумал? Которые могут без работы остаться? Представляешь?
Босс горестно покряхтел, нажал кнопку интеркома и вызвал секретаря с чаем и газетами.
Виктор сидел с дурным выражением лица. О безработных он не думал. А вот о серьезных людях, которые могут остаться без обещанного куска пирога при строительстве, лучше не думать вообще.
Сил больше не осталось.
- Сам не знаю, как это произошло, – прошептал Виктор.
- Встань, - приказал босс.
Виктор с трудом поднялся. Пришлось держаться за спинку стула. В голове творилась полная мешанина: от сумасшедших вариантов валяния в ногах у босса до судорожных попыток вспомнить, где в квартире лежит загранпаспорт с открытым шенгеном.
Егор Константинович принял официальный вид.
- В общем, картина ясна и выбор у меня невелик, - сказал он. - Нарушение одного из основных положений устава Корпорации, попытка сокрытия факта правонарушения, - Егор Константинович побарабанил пальцами по протоколу. – Ресторан, драка, понимаешь. Человека чуть не убили. Так что, друг мой…
Виктор стиснул зубы так, что свело мышцу на шее. Дыхание остановилось. Что? Ну?!
Генеральный замолчал, потому что открылась дверь, и секретарь Анастасия Филипповна в строгом, идеально сидящем костюме тихонько зацокала к столу. Полумертвый мокрый Виктор посмотрел в ее сторону и тут же дернулся, как от удара током. Еще секунду он не мог поверить в происходящее, а потом сел на стул.
На подносе было две чашки.
Егор Константинович проследил взгляд Виктора, оценил реакцию и вновь разукрасил щеки глубокими морщинами. Он ослабил узел галстука и поблагодарил Анастасию Филипповну, которая расставила на сервисном столике корзинки с печеньем и конфетами, наполнила чашки из небольшого чайника, а затем исчезла.
- Ладно-ладно, поймал, молодец, – довольным тоном сказал Константинович. – И все вы, молодежь, про меня знаете.
Виктор слепо шарил руками по коленям.
- Все правильно, - босс продолжал улыбаться. - Я тут просто так чаем никого не угощаю.
Виктор икнул и кивнул.
- Шанс будет, - Егор Константинович взял чашку. - Твоя кандидатура на пост начальника отдела пока не снимается. Все зависит от тебя.
Виктор еще не мог поверить, но организм уже все знал. Хана отступила – дрожь в руках унялась, сорочка быстро высыхала, ватный гул пропал, и теперь дышалось легко, будто из кислородного баллона. А вот глаза стали мокрыми и благодарными. И в носу щипало.
- Улаживать ничего не надо, все устроилось. Хотя, признаюсь, ты доставил нам определенные хлопоты. – Константинович снова поднял было палец вверх, но посмотрел на выжатого Виктора и смягчился. - Ну да ладно. Я в тебя верю. А сейчас давай, Витя, угощайся. Высшая, знаешь ли, честь для бойца – отведать чаю из личного самовара комдива.
Оглушенный Виктор посмеялся над шутливым оборотом вполне искренне, а в конце пришлось даже приложить усилие, чтобы смех не перешел в истерику.
А через минуту вернулась способность соображать.
Как он меня, а? – Виктор смотрел, как босс щурится, дует на горячий зеленый чай и домашним голосом рассказывает историю, как он первый раз попробовал изумительный напиток, которым его угощали где-то в другой стране. Правильно, думал Виктор, старая гвардия, приемчики-подходцы. Классика, что тут говорить: доводит тебя до инфаркта, по пути к которому трижды три проклянешь себя за проступок, сдашь всех родных без раздумий, будешь готов руку съесть, подпишешь, не читая, что дадут; и сразу, без перехода – обратно на вершину, чаем угощает, шутки шутит.
Пес бездомный рыкнул во дворе? Возьми дрын да отлупи, а вечером найди этого кудлатого бедолагу и покорми, навали ему костей и хрящей теплых, чтобы досыта. А на следующий день все повтори, и дрын и еду. Через неделю таких упражнений будет бегать за тобой ручным. Перспективный менеджер заскучал, лентяйничает? Найди повод, оштрафуй его долларов на триста, а когда тот лоб вдоволь поморщит, посади перед собой за стол и дай ему в разработку нового жирного клиента, – он будет носом землю рыть.
В общем, все просто, кнут и пряник. Но Константинович… Вообще ничего не сделал, ничего! Только брови нахмурил, пару минут поговорил, пару фамилий назвал, и все – можно сразу в петлю. Да, Витя, смотри и учись.
Умом это Виктор понимал, но сейчас он был захвачен непередаваемым ощущением. Его отпускало. Прощен, небезнадежен, перспективен. Мрачный черный костюм Константиновича превратился в белый докторский халат, и разомлевший Виктор чувствовал себя как в детстве у стоматолога. Проклятый зуб, терзавший всю ночь, вырван, и нервы прекращают насиловать мозг болевыми импульсами. Доктор отодвигает в сторону клюв бормашины, складывает пыточные инструменты в железную ванночку, а потом разрешает вынуть изо рта разбухшие ватныецилиндрики. В  этот момент ощущаешь себя маленьким и послушным, хочется быть хорошим, учиться только на отлично, и в будущем делать только добрые дела. С покорностью смотришь на врача как на высшее существо, боль и отчаяние сменяется приливом благодарности и готовностью выполнять любые приказы спасителя. В течение двух часов не кушать? Да хоть неделю, человечище ты мой дорогой.
- В общем, ты понял, – длинные худые пальцы Константиновича проворно трамбовали табак в простенькую кукурузную трубку. – Следующего раза не будет?
Виктор кивнул.
- Хорошо, - сказал Константинович. – Протокола, считай, нет, можешь спокойно работать. Скоро запустим проект.
- Егор Константинович, а как быть с этим … как его там? Ну, с другой стороны? – осторожно спросил Виктор, ставя чашку на стол.
- А никак. Он же ничего не знает. Если что, разберемся, – генеральный раскуривал трубку. - Значит так, Виктор. По поводу инцидента – все же напиши служебную записку. Во всех подробностях. Передашь Эмме. Все, работай.
Константинович повернулся на кресле к окну и развернул газету.
Виктор втянул носом душистый табачный аромат и улыбнулся про себя. Ничего, дружище, ничего. Живем. Когда-нибудь и тебе в этом кабинете предложат закурить после чая.
 

* * *

 

Вернувшись к себе в офис, Виктор запер дверь на замок. Какое-то время, - может, три минуты, а может десять, - он стоял неподвижно, упираясь рукой в стену и осмысливая, медленно перебирая в памяти один из самых важных разговоров в его жизни, который только что состоялся.
 
Выводов было много, но в конце концов, Виктор встрепенулся. Хватит, дружище, сылей, на сегодня хватит.
Та спасительная легкость, которую он ощутил в конце разговора, теперь вновь обернулась тяжелыми мыслями.
Виктор встрепенулся, резкими движениями
- Хватит, Витя, - негромко сказал он. – Жизнь продолжается.
 
Потом он резкими движениями взлохматил
 
, и принялся разоблачаться. Пиджак и галстук он бросил на кресло, а влажную сорочку в корзину для бумаг – носить ее больше не хотелось. Виктор открыл шкаф и достал с верхней полки упаковку влажных салфеток. Несколько минут он  тщательно обтирался от лица до пояса, то и дело содрогаясь от недавней выволочки и одновременно успокаивая себя тем, что еще легко отделался. Виктор достал с верхней полки новую рубашку в хрустящей прозрачной упаковке и выбрал другой галстук. Приводя себя в надлежащий вид, Виктор некоторое время критически рассматривал свое отражение в узком дверном зеркале: широкое лицо, узкие глаза, квадратный подбородок и пр.
Подтянул двойной узел галстука, Виктор несколькимидвижениями расчески привел в порядок волосы. Он еще раз посмотрел в зеркало, - вот теперь порядок, - и подмигнул сам себе. Ладно, пора за дело.  Виктор отпер дверной замок и уселся за стол, расположив пальцы на клавиатуре. Тянуть со служебной запиской не стоило.
Он редактировал последний абзац.
Отправил служебку по корпоративной почте Эмме.
Через пять минут пришел ответ. Коротко пискнули колонки, извещая о прибытии сообщения, и Виктор уставился в монитор:
«Витя, все хорошо, вопросов нет. Единственный момент, – укажи, пожалуйста,  название ресторана, где все случилось».


 

* * *

 
 
Ресторан «Якорь» шумел. Был поздний вечер - обычная веселая московская пятница. Как, впрочем, и в любых подобных заведениях внутри Садового Кольца. Публика была солидная, и одновременно немного безумная – состоявшиеся в жизни молодые и не вполне молодые люди отмечали завершение тяжелой рабочей недели. Справа от Виктора сидел тощий парень
Весь ресторан состоял из компаний. В дальних углах много смеялись, там были
 
Виктор сидел в одиночестве и неторопливо прихлебывал восемнадцатилетний ирландский скотч. В телефоне - МАРКА - то и дело появлялись сообщения от коллег, которые уже веселой компанией напились где-то неподалеку в пределах Садового Кольца, и донимали Виктора смс-ками, куда он пропал, потому что, без него все скучают, и вообще. Виктор никому не отвечал. Ему вообще не нравилось общаться компаниями, - с его коллегами, топ-менеджерами, с какими-то суровыми развлечениями, дикие вечеринки
 
с адреналином, - это если мягко выражаться
 
саунами, порошками и дорогими девками, - все это Виктору было неинтересно. Он предпочитал, спокойный, размеренный чил в уютном заведении, в тишине и комфорте, без дебильной музыки, которую надо перекрикивать и орать в ухо собеседнику.
Ему нравилась совсем другая атмосфера – старинная, мафиозная – в хорошем смысле слова, неторопливое общение под песни Фрэнка Синатры, с хорошей кухней, с хорошей выпивкой, где каждый человек на своем месте, вдумчивые неторопливые беседы, где каждый следит за своими словами, а в итоге это превращается в хороший разговор, а не дикие обезьяньи крики.
 
 

 
 
Он хохотал так, что сначала бармен, а потом и посетители стали оборачиваться. Виктор старался уняться, почти удалось, но тут он посмотрел на раззявленный рот певицы, и ему снова пришлось причитать «блянемогубля», трястись  и стараться не испачкаться в разлитом на столе вересковом баллантайнсе.
Вообще-то, если по-хорошему, причин так ржать не было никаких. Улыбнуться, не более, что и сделали остальные. Но остальные не видели того, что видел Виктор, плюс виски был хорош, нервы сказались, да и день тоже рядовым не назвать.  Подготовка главного проекта отдела закончилась – Виктор совершенно загнал всю свою команду, да и сам последнюю неделю ночевал дома всего раз. В остальные дни он отключался на угловатом офисном диванчике – насколько идеальном внешне, настолько же неудобном для сна. И когда наверху подписали наконец-то протокол о намерениях, Виктор поздравил весь отдел, накатал подсказанную Эммой служебную записку с ходатайством о премиях, а сам поехал в «Латунную Пряжку» - уютный подвальчик с милитаристским интерьером и приличной кухней.
Исключая тот факт, что Лариса была в очередной командировке, в целом вечер получался хорошим – напряжение понемногу отпускало, зал улыбнулся несколькими знакомыми лицами, румяный официант Костя посоветовал на сегодня вырезку и не обманул, а третьим бокалом Виктор вспрыснул пришедшую смс-ку «Хорошо поработал, поздравляю. Егор Константинович».
А потом хороший вечер кончился и начался караоке. До этого Виктор даже не подозревал, что в «Пряжке» есть такое развлечение, и теперь хмурился от неожиданного открытия. Караоке завела веселая компания - два мужика умеренно свирепой внешности и соответствующие дамы среднего возраста. Кавалеры в мятых дорогих костюмах и с яркими вывесками «90-е навсегда» на лбах без устали угощали своих подруг, угощались сами, и какое-то время все шло хорошо, а потом захотелось праздника. К бармену подошел один из бандитов и что-то недолго выяснял, пьяно кивая на вежливые ответы.  После этого один из официантов повозился у большого телевизора в углу зала, завел меню с отечественной эстрадой, а мужик взял беспроводной микрофон (как показалось Виктору, покрытый пылью) и передал своей подруге – давай. Она дала. Так дала, что после первой песни из зала вышли, расплатившись, несколько человек, а три девушки, оказавшись на пороге, решили не заходить вообще. Остальным стало кисло, но поделать ничего было нельзя – услышав в начале песни удивленный ропот, мужчины хищными взглядами осмотрели посетителей на предмет возможных возражений. Возражений не нашлось. Бармен, поймав взгляд Виктора, пожал плечами. Виктор в ответ тоже пожал плечами в надежде, что все скоро кончится.
Началась очередная песня, на этот раз про воровскую любовь, и вражеский стол оживился. Певица медленно ходила взад-вперед возле телевизора с разноцветными буковками и пела. Пела, чтоб ее, и танцевала – то, как добрая сказочная волшебница кротко качалась из стороны в сторону, страстно закатив глаза и разведя руки, то чуть приседала и начинала неуклюже трясти задом, наматывая волосы на кулак. Ее поклонник, развалившись на стуле, довольно жевал зелень, покачивался и хлопал в ладоши, сверкая несуразно огромными, какими-то  гарлемскими перстнями. Сидевший рядом приятель обжимал свою веселую соседку, и иногда вторил товарищу аплодисментами.
Виктор мрачнел все больше – с каждым припевом его молодая свиная вырезка, маринованная в коньяке и соевом соусе все больше теряла свой вкус, и уже хотелось не шотландского купажа, а беленькой. Но устраивать скандал не хотелось, поэтому вскоре подошел Костя, принеся счет.
Микрофон издал последний протяжный звук, компания собралась устроить очередную овацию, но их опередили.
- Супер!
Зал начал поворачиваться к источнику крика.
- Ну, умница, просто, слов нет!!!
Певица благодарно и одновременно уставилась на нового обожателя и поклонилась, чуть не упав спиной назад к  телевизору. Незнакомый парень за угловым столиком кричал в сторону телевизора, где Павел Буре забивал свой очередной волшебный гол.
Компания за столом с пьяными недовольными лицами направилась к хоккейному фанату. Виктор несколько секунд смотрел на дверь, в которую увели парня, а потом попросил счет. Перепуганный Федя, в обычные дни и так вышколенный, прибежал со счетом меньше чем через минуту. Виктор кивнул официанту, расплатился, не забыв про чаевые, и снова уставился на дверь. Надо было подумать. Или идти за ними, или ехать домой. Виктор не любил раздумывать в таком состоянии –виски вплетало в процесс слишком много эмоций, но наобум действовать тоже нельзя. Пока все было за то, что бы подняться и пойти вслед за этой компанией.
Во-первых, все на одного – это нечестно. Тут Виктор ухмыльнулся сам себе, представив, как.
Также присутствовала некая цеховая солидарность – несмотря на то, что все участники были в костюмах, Виктор по мельчайшим, незаметным постороннему глазу деталям мигом определил в том парне своего. Переговорщик. А вот любители портить отдых людям относились скорее к другой категории,
это Виктор тоже понял сразу, хоть
А с другой стороны… Дальше Виктор додумать не успел, потому что с другой стороны к столу подошел усатый (когда успел вернуться?), оперся кулаками на край и, вплотную приблизив  предложил:
- Или здесь, или на улице. Выбирай, весельчак.
Виктор допил баллантайнс и встал.
 
 
Оказавшись на улице, усатый поманил Виктора за угол. Виктор безразлично улыбнулся и послушно пошел следом, чуть сожалея, что оставил пистолет в сейфе, и раздумывая, вытаскивать жетон Корпорации или нет.
Пройдя вглубь метров сто, они оказались у темной многоэтажки, в которой светилось всего пара окон. На противоположной стороне двор был сплошь утыкан множеством деревьев, а у подъездов – не меньшим количеством машин. Усатый повел Виктора вглубь, под деревья, и они зашли на детскую площадку, слабо освещенной одиноким фонарем. Виктор увидел всех остальных и с брезгливой досадой произнес:
-Ну что за люди!
Возле низких желтеньких качелей шла расправа. Двое крепко держали парня за локти, а третий, натужно хекая, как на тренировке, бил того поочередно по лицу и в живот. Парень глухо стонал не в такт ударам. Увидев Виктора, они
- Ну что
Все, надоело. Стараясь, чтобы было незаметно, Виктор пошире расставил ноги и покачал корпус, а потом  весело сказал усатому:
- Ширинку застегни, а то ходишь, как чмо.
Пьяные рефлексы сработали, тот опустил голову вниз и громко завыл на весь двор – указательный палец Виктора врезался ему в глаз. Усатый ухватился обеими руками за лицо
Виктор дернул противника на себя, спружинил опорной ногой и резко оттолкнулся, вбивая колено одноглазому в пах.
- Др-р-а-а-а, гха-а-а кх-а бля-а-а!!! – с невозможным прерывистым воем усатый стал заваливаться в песочинцу.
У качелей обернулись в их сторону, и расправа временно прекратилась.
- Ну все, тварь. – пообещал качок, подходя быстрым шагом.
     Штангист, наверное, мелькнула мысль – за то время, пока качок замахивался и разгонял кулаком воздух, можно было чаю попить. Виктор легко отклонился назад, пропуская чудовищный кулак мимо лица. Уходя вслед за свой рукой, качок потерял равновесие, открылся и правый крюк Виктора по-боксерски ювелирно прилетел в самую нужную точку – между верхней губой и носом. Штангиста будто ударили бревном по голове,  взмахнув толстыми лапами, тот повалился на землю, заливая рубашку черной кровью.
     Виктор мягко отскочил в сторону и оглядел обоих. Усатый уже не выл. Отключившись от болевого шока и уткнувшись лицом в песок, он лежал рядом с забытыми кем-то оранжевым ведерком и голубым грузовичком. Нокаутированный качок мычал развороченным ртом и бесцельно шарил руками, захватывая пучки травы. Некоторое время о них можно было не думать, и Виктор повернулся к качелям.
- Прекратите, изверги! – послышался вредный старушечий голос откуда-то сверху. – Нажрутся и покоя не дают, не днем ни ночью! Когда вы уже угомонитесь, сволочи!
Ее порыв никто не поддержал – освещенных окон не прибавилось, а на детской площадке продолжили заниматься своими делами.
У качелей возобновилась расправа, только стороны поменялись местами. Парнишка, освободившись от рук какча, бил коротышку по башке. Виктор улыбнулся, закурил и, не спеша подошел к качелям.
- Помощь нужна? – спросил он.
Парень не ответил и врезал коротышке еще несколько раз. Тот пытался отбиваться, но бесполезно. Парень сбил его с ног, подволок к качелям и поставил его на колени между железных стоек. Коротышка тяжело дышал и часто сплевывал кровь. Парень обошел качели с другой стороны, поднял сиденье так высоко, как смог, и с размаху метнул его вниз. Завизжав несмазанными втулками, сиденье врезалось коротышке в живот, он дернулся и повис на сиденье.
Виктор снова улыбнулся и посмотрел на часы. Времени прошло всего ничего. Виктор затоптал сигарету и тут же получил страшный удар в ухо, он пропустил момент, когда очнулся качок. Захватив голову Виктора левой рукой и согнув его до пояса, качок начал долбить его правой. Захват у него был железный, вырываться было бесполезно, а быстро придумать, как избежать захвата мешали удары – не особо сильные, половина вскользь, но очень чувствительные. Голова мгновенно загудела. Хрипло приговаривая суками да падлами, качок с наслаждением месил Виктора, пока парень из бара не вмешался.
Парень, тяжело дыша, поднялся с земли. Голова гудела, правый глаз заплыл. Он тихо зарычал, с натугой схватил стоящую у скамейки низкую квадратную урну, сваренную из железного листа, и, шатаясь, пошел к дерущимся. Первым ударом урна заставила штангиста отпустить Виктора, и упала рядом с ним. Парень снова поднял урну и с размаху обрушил ее на качка.
Виктор огляделся и удивлением обнаружил, что их осталось трое. Коротышка с усатым исчезли. Виктор вышел из-за деревьев к подъезду и увидел две темные фигуры, бредущие по направлению к проспекту. И то верно, подумалось ему, пора бы и нам закругляться. Виктор вернулся назад под деревья и тут ему стало плохо. Он присел на скамейку, глядя на неподвижно лежащую тушу и парня, который привалился рядом. Парень сипло дышал, сплевывая кровь с равными промежутками.
- Ты как? – спросил Виктор. – Валить надо.
Тот, не оборачиваясь, кивнул.
Виктор привстал было со скамейки, но голова закружилась, и он со стоном уселся обратно. Худо дело, подумалось ему. Дальше стало еще хуже – со стороны проспекта послышался приближающийся вой сирены. Едут ли к ним или нет, Виктор решил не проверять. Он заставил себя подняться, сделал два шага и тут же побежал вперед, врезавшись в лежащего качка. Голова отказывалась работать. Виктор тихо выматерился и попытался встать, но бесполезно. Сирена теперь была совсем рядом, зазвучав на максимальном приближении, и Виктор замер, в надежде, что сейчас звук пойдет на спад. Звук на спад не пошел, а поменял тональность - теперь он отражался от зданий. Ехали к ним.
Тут до Виктора дошел весь смысл ситуации. Кряхтя, он подполз к качку, и приложил ухо к его груди. Тишина. Все. Влип. Через минуту патрульные обнаружат на детской площадке толстый труп и двух парней возле него. Тут и Корпорация не поможет. Виктор снова попытался встать, хотя уже знал, что не получится. А если получится, то далеко не уйти. Виктор зачем-то посмотрел на парня. Тот лежал с другой стороны трупа и смотрел на Виктора.
- Ну что, влипли? – устало спросил его Виктор. У него внутри творилось что-то странное – ничего он еще не испытывал. В груди теснило от тревоги, одновременно в голове возникали и тут же исчезали различные бесполезные варианты спасения – мозг не хотел сдаваться. А потом наступила апатия. Вот и все, подумал Виктор, вот и все. Сейчас закуют в наручники, замажут морду просроченным йодом из аптечки, а потом отвезут в засранную дежурку. Будут томить на лавке, звонить в Корпорацию, отпускать корявые злорадные шутки, завистливо косясь на его часы и перстень, уже поделив их между собой. Страха не было, не было и сожаления от сделанного, была лишь какая-то тихая усталая злость на самого себя. На адвоката придется отдать все, что есть, а потом …
- Уть..удо.. – прохрипел парень развороченным ртом.
- Что?
В конце дома показались две патрульные машины. Заехав во двор, они выключили сирены и теперь еле слышно шуршали по асфальту, освещая двор мерцающими красно-синими бликами.
- Бу.. куто… 
- Дружище, я не понимаю. – устало ответил Виктор и полез за сигаретами. Когда еще дадут.
 
Как это лицо менялось, и как вслед за ним волшебным образом менялось все вокруг. Сначала на этом лице набухло страшное напряжение и рваные окровавленные губы пытались выдавить наружу что-то важное. Через несколько безуспешных попыток лицо превратилось в обессиленную застывшую маску – Виктор никак не хотел понимать, о чем речь. А потом… потом на лице появилось озорное выражение – правда, малость страшноватое, краснозубое, но в тот момент для Виктора ничего прекрасней на свете не было. Потому что через несколько секунд бессилие и отчаяние исчезли, и весь мир широко улыбнулся Виктору. Потому что Урий, скалясь вампиром, неуклюже подполз к бандиту и правой рукой пожал его неподвижную волосатую лапу.
 
 
Парень неуклюже повернулся к толстому, взял того за толстенную руку и пожал ее, а потом снова откинулся на землю.
Точно!
Виктора прорубило. Превозмогая боль, он подполз к трупу, пошарил того по карманам и нащупал то, что искал. Он вынул из кармана мобильник, спрятался за телом и осветил водительские права.
Машины остановились прямо напротив них. Несколько патрульный вышли из машины, двое остались, а остальные пошли на детскую площадку.
- Костя! – надрывно, но не особо громко запричитал Виктор, ухватив толстого за лацканы пиджака и раскачиваясь. – Братишка, вставай, ну!
Через секунду ему в глаза ударил свет нескольких фонарей и Виктор зажмурился, но пиджак не отпустил. Теперь на площадке было совсем светло, и Виктор увидел человек пять.
- Костя!
- Все быстро на землю… - кто-то из патрульных начал было стандартную фразу, но замолк. Рядом негромко заржали.
- Костя, скажи что-нибудь!
- Что у вас тут? – спросил пожилой сержант.
Виктор поднял лицо и заорал:
- Мужики, скорую! Вызывайте, мужики!
Высокий патрульный, склонив голову к плечу с закрепленной рацией, уже передавал адрес происшествия.
- Спасибо. – Виктор уткнулся головой в грудь.