ПРОЛОГ

- Я жду ответа, Виктор - негромко произнес Егор Константинович.
Виктор сидел на основательном стуле, обитом бежевой кожей с кракелюрами и бронзовыми гвоздиками по краям. Стул был удобный. Виктору удобно не было.
- Егор Константинович, сам не знаю, как это произошло, - сказал он.
Виктор обругал себя за корявое начало и, предупреждая неизбежное: «А кто знает? Что ты вообще знаешь?», быстро продолжил:
– По определенным причинам я не смог предвидеть всех последствий этого инцидента. Хотя, безусловно, должен был понимать, к чему все это приведет.
Виктор держался, он говорил негромко, но убедительно, чеканя интонацию в нужных местах.
- Я прекрасно понимаю, как я подвел Корпорацию и вас лично. Проступок серьезный. Пятно на весь отдел. Я также понимаю, что могло произойти, если бы этому делу дали ход.
Глава Корпорации поводил плечами, удобнее усаживаясь в кресле, и сплел пальцы на серебристой жилетке.
- Послушай, – сказал он. – Ты, знаешь ли, не торопись. Подумай хорошенько, прежде чем рассказывать.
Он тепло и по-отечески посмотрел на подчиненного. Виктор, конечно, не поверил и опустил глаза. Худо дело.
На бордовом, вделанном в столешницу, кожаном бюваре лежал бланк патрульного протокола. Мятая бумага, размалеванная каракулями, - даже с такого расстояния Виктору было видно, что писал двоечник. Протокол лежал на столе у босса, - гад такой, - хотя еще позавчера должен был сгинуть вместе с окончанием происшествия.
Виктор поерзал на краю стула. Отвечать не хочется, - не на вопрос, не за проступок. А ведь придется отвечать. Сидеть и молчать - еще хуже. Тогда будет вообще без шансов. Поэтому надо прекратить истерику. Собраться и найти правильные, необходимые слова, которые могут повернуть ситуацию. Виктор напрягся до ломоты в затылке, но тихая неопределенная тревога, когда он только зашел в кабинет, теперь вырастала в настоящий сумбур. Правильных и нужных слов не находилось. Вместо этого, как назло, вертелись другие слова. Тоже, в принципе, правильные, но только они не объясняли прошедшее. Они описывали будущее. Конец карьере, с тоской думал Виктор. Капут.
Хана.
Точно. Самый верный термин, мрачно подумал Виктор. Подходит для описания ситуации. «Конец» или «Капут» – понятия, конечно, тоже необратимые, но там хотя бы веет суровой рыцарской торжественностью, гордо поднятой головой на студеном ветру и возможностью хоть на какое-то время прочувствовать момент. А вот хана – она сразу. Кривой саблей, лихо и конкретно. Без церемоний со сдачей штандартов.
Виктор предпринял еще одну попытку.
- Егор Константинович. – он понурил голову, давя желание приложить ладони к груди. – Я, наверное, не с того начал. Мне, прежде всего, следовало бы извиниться именно перед вами. Вы же всегда в меня верили и поддерживали в любых обстоятельствах.
Босс улыбнулся, и морщин на его дубленом лице прибавилось втрое.
- Уже лучше, Витя, – сказал он. – Уже лучше. Да только, понимаешь, вот какая штука. Если бы ты так пекся о любимом руководстве, ты бы пришел ко мне еще позавчера. А не стал концы прятать. И не нагружать нашу СБ лишней работой. А она, как ты знаешь, промахов не делает. Мы своих сотрудников любим. И нам всегда интересно, что и когда с ними случается.
Что есть, то есть, подумал Виктор.
- А вот сейчас передо мной сидит руководитель одного из ключевых отделов Корпорации, - теперь босс не улыбался. – Кается в проступке и клянется в преданности. Но факты указывают прямо обратное. И какой, интересно, тут можно сделать вывод? Какой?
Такой, что я - мудак, чуть не сорвалось с языка у Виктора. Все правильно, крыть нечем. Ты отработал три года в Корпорации, числишься на хорошем счету, прекрасно знаешь правила игры, хорошо знаешь печальные примеры других идиотов. И при этом ставишь на карту репутацию и карьеру, пытаясь скрыть залет. И как тебя можно назвать после этого? Только так и назвать, мудаком.
Пришел бы сразу с повинной к Эмме, глядишь - и решили бы по-тихому, подумал Виктор. Штраф, испытательный срок накинут, - все, гуляй.
- Не молчи, - сказал босс.
А вот теперь сидишь ты, Витя, перед боссом, весь прозрачный, спинку стула видно. И ничего толкового сказать не можешь.
- Егор Константинович, я все понимаю! – сказал Виктор. - Об одном прошу, дайте возможность исправиться! Ведь я же часть Корпорации, конечно, не самая лучшая, но…
Босс расцепил руки, выставил вперед указательный палец и будто телевизионным пультом щелкнул: Виктор моментально заткнулся. Константинович взял в руки протокол и принялся его перечитывать. Виктор дернул затекшей ногой и вытер пот со лба.
Зазвонил мобильник. Константинович сдвинул панель черного металлического Nokia 8800.
- Слушаю, - сказал он, поднимаясь из-за стола.
Виктор вскочил следом. Босс махнул рукой, приказывая садиться обратно, и вышел в дверь у задней стены.
Передышку Виктор использовал сразу. Он старательно дышал и, в соответствии с разнообразными советами умных книг, переключил внимание от страшного разговора. Виктор рассматривал кабинет. Честно говоря, было круто. По сравнению с безликими офисными интерьерами Корпорации обстановка впечатляла. Цветовое решение кабинета заключалось в темно-коричневых и бордовых тонах, разбавленных тусклой позолотой. Массивная мебель, калейдоскопный рисунок натертого до блеска паркета, этажерки со дорогими статуэтками, в углу - резной глобус на дубовой подставке и библиотечные шкафы, которые уходили вверх и упирались в кессонный потолок. В квадратных ячейках светилась лепнина. Красиво. Виктору стало полегче, и он уже критически отмечал несоответствия. Классический стиль портила техника. Тонкий серебристый монитор в окружении старинных настольных вещей вроде тяжелого пресс-папье, бронзового стакана для ручек и ограненной хрустальной чернильницы, смотрелся убого и не к месту. Выпадала из образа и плазменная панель, беззвучно транслирующая деловые новости, хотя дизайнеры явно старались: панель, как и подлинник в стиле барокко, висевший над креслом босса, была забрана в такую же изящную раму. Но главной проблемой был вид из большого круглого окна с бордовыми портьерами. Магия интерьера располагала к тому, что выглянув наружу, можно будет увидеть лакированные кареты на бугристой мостовой, фонтаны с зеленоватыми, уделанными птицами скульптурами, дрожащие флюгеры и цепные вывески-штыри под низким британским небом. Но на деле из окна открывался вид с высоты пятидесятого этажа: грандиозная равнина московского мегаполиса с множеством высоток, протыкающих своими иглами пелену сизого смога. Панорама создавала ощущение какого-то стимпанка – казалось, что ты находишься в главной рубке «Наутилуса». Если бы вместо субмарины капитан Немо построил дирижабль.
Вернулся директор, и Виктор вновь уселся прямо. Константинович в упор смотрел на Виктора.
- Значит так. До этого к тебе не было претензий. Ты способный работник, у тебя многое получается, и ты предан компании. Но вот позавчерашний случай, - Константинович сделал вид, что задумался. – Ну, что же, ты хотя бы откровенен со мной.
- Егор Константи…. – писклявым голосом начал Виктор.
- Ты все правильно понимаешь, Витя, - мягко перебил босс. - Что любой негатив в отношении компании недопустим. А вот одного момента ты, видимо, до сих пор не понял. Сейчас речь идет не о репутации, твоей или моей, неважно. Масштаб проекта, который мы сейчас реализуем, таков, что любой промах, любая мелочь может оказаться фатальной.
Виктор скрючился на стуле.
- Любая, – повторил Егор Константинович. - В другой ситуации, в рутиной работе можно было замять твою историю, подключить людей, решить вопрос с небольшими финансовыми потерями. Которые бы ты возместил, полностью или частично. Но сейчас… Инцидент с одним из кураторов проекта могут тут же использовать против нашего участия в строительстве новой магистрали.
Виктор подался вперед и открыл было рот, но босс покачал головой, и подчиненному снова пришлось тереть затекшую ногу.
- Терентьев. Сергеева, – сказал Константинович. – Остроумов. Белкин…
Виктор чувствовал, что воротник рубашки уже мокрый. Очередь за трусами. Босс перечислял фамилии серьезно оскандалившихся сотрудников. Которых потом не больше никто и нигде не видел: отключенные мобильники, удаленные почтовые ящики, пустующие квартиры и недоумевающие знакомые. Виктора начало трясти. Вся его многолетняя закалка в офисных джунглях исчезла, - опытный корпоративный боец многолетним стажем превратился с перепуганного пацана, который вечером затравленно смотрит на сурового батю, отрывающего школьный дневник с пятью двойками за день.
– А использовать твой прокол могут и не сегодня, понимаешь? – сказал босс. – Вот представь, происходит на объекте какая-нибудь накладка. По объективным причинам, мы здесь не застрахованы. Но! При разбирательстве придут конкуренты, запустят факты в министерство, на самый верх, покажут твою историю и зададут вопрос, - а что вы хотели? У них в команде алкоголик и дебошир! А если ручной телеканал подключат? И какие потом выводы и решения последуют? Красиво? Ты хоть представляешь, сколько придется мне дерьма разгребать? А о других людях ты подумал? Которые могут без работы остаться? Представляешь?
Босс нажал кнопку интеркома и вызвал секретаря с чаем и газетами.
Виктор сидел с дурным выражением лица. О безработных он не думал. А вот о серьезных людях, которые могут остаться без куска пирога при строительстве, лучше не было думать вообще.
Сил не осталось.
- Сам не знаю, как это произошло, – сдался Виктор.
Тут босс крикнул:
- А ну, встать!!
Виктор с трудом поднялся. Пришлось держаться за спинку удобного стула с бронзовыми гвоздиками. В голове творилась полная мешанина: от вариантов валяния в ногах до судорожных попыток вспомнить, где в квартире лежит загранпаспорт с открытым шенгеном.
- В общем, картина ясна и выбор у меня невелик, - сказал босс. - Нарушение одного из основных положений устава Корпорации, попытка сокрытия факта правонарушения. Ресторан, драка. Человека чуть не убили. Так что, друг мой…
Виктор стиснул зубы с такой силой, что свело мышцу на шее. Константинович замолчал, потому что открылась дверь, и секретарь Анастасия Филипповна в строгом, идеально сидящем костюме тихонько зацокала каблуками. Полумертвый мокрый Виктор посмотрел на поднос в руках секретаря, и его дернуло, как от удара током. Какие-то мгновенья он еще не мог поверить, а потом опустился на стул.
На подносе было две чашки.
Егор Константинович проследил взгляд Виктора, оценил реакцию и вновь разукрасил щеки глубокими морщинами. Он поблагодарил Анастасию Филипповну, которая расставила корзинки с печеньем и конфетами, наполнила чашки из пузатого чайника, а затем исчезла.
- Ладно-ладно, поймал, – довольным тоном сказал Константинович. – Молодец.
Виктор слепо шарил ладонями по коленям.
- Да, - сказал босс. - Я тут просто так чаем никого не угощаю.
Виктор икнул.
- Твой шанс остается, - Егор Константинович взял чашку двумя руками. - Кандидатура на пост начальника отдела пока не снимается. Все зависит от тебя.
Виктор еще не мог поверить, но организм уже все знал. Хана отступила – дрожь в руках унялась, сорочка высыхала и теперь дышалось легко и свободно, как из кислородного баллона. А вот глаза стали мокрыми и благодарными. И в носу щипало.
- Улаживать ничего не надо, все устроилось. Хотя, признаюсь, ты доставил нам определенные хлопоты. – Константинович снова поднял палец, но посмотрел на выжатого Виктора и смягчился. - Ну да ладно. Я в тебя верю. А сейчас давай, Витя, угощайся. Высшая, знаешь ли, честь для бойца – отведать чаю из личного самовара комдива.
Оглушенный Виктор посмеялся над шутливым оборотом вполне искренне, а в конце пришлось даже приложить усилие, чтобы смех не перешел в истерику.
А через минуту вернулась способность соображать.
Как он меня, а? – Виктор смотрел, как босс дует на горячий зеленый чай и домашним дачным голосом рассказывает историю, как он первый раз попробовал изумительный напиток, которым его угощали где-то в другой стране. Правильно, думал Виктор, старая гвардия, приемчики-подходцы. Доводит тебя до инфаркта, по пути к которому трижды три проклянешь себя за проступок, сдашь всех родных без раздумий, будешь готов руку съесть, подпишешь, не читая, что дадут; и сразу, без перехода – обратно на вершину, чаем угощает, шутки шутит.
Пес бездомный рыкнул во дворе? Возьми дрын и отлупи, как положено, а вечером найди кудлатого бедолагу и покорми. Навали ему костей и хрящей теплых, чтобы досыта. А на следующий день все повтори, и дрын и еду. Через неделю таких упражнений будет бегать за тобой ручным. Перспективный менеджер заскучал, лентяйничает? Найди повод, оштрафуй долларов на триста-четыреста, а когда тот лоб вдоволь поморщит, посади перед собой за стол и дай ему в разработку нового жирного клиента, – будет носом землю рыть.
Но Константинович… Вообще ничего не сделал, ничего! Только брови нахмурил, пару минут поговорил, пару фамилий назвал, и все – можно сразу в петлю. Да, Витя, смотри и учись. Умом это Виктор понимал, но сейчас он был захвачен непередаваемым ощущением. Прощен, небезнадежен, перспективен.
- В общем, ты понял, – длинные худые пальцы Константиновича проворно трамбовали табак в простенькую кукурузную носогрейку. – Следующего раза не будет?
Виктор кивнул.
- Хорошо, - сказал Константинович. – Протокола, считай, нет, можешь спокойно работать. Скоро запустим проект.
- Егор Константинович, а как быть с этим … как его там? Ну, с другой стороны? – спросил Виктор, осторожно ставя чашку на стол.
- А никак. Он же ничего не знает. Если что, разберемся, – генеральный раскуривал трубку. - Значит так, Витя. По поводу инцидента – все же напиши служебную записку. Во всех подробностях. Передашь Эмме. Работай.
Константинович повернулся на кресле к окну и зашелестел газетой.
Виктор втянул душистый табачный аромат Виргинии и улыбнулся. Ничего, дружище, ничего. Живем. Когда-нибудь и тебе в этом кабинете предложат закурить после чая.

* * *

Вернувшись к себе в офис, Виктор сразу запер дверь на замок. Какое-то время он стоял неподвижно, упираясь руками в стену, а потом принялся разоблачаться. Пиджак полетел на кресло, а рубашка - в корзину для бумаг. Виктор открыл шкаф, достал упаковку влажных салфеток и тщательно обтер себя от лица до пояса. Он вытащил с верхней полки новую сорочку в хрустящей прозрачной упаковке, а потом выбрал галстук. Приводя себя в надлежащий вид, Виктор некоторое время рассматривал свое отражение в зеркале, подтягивая двойной виндзорский узел и приводя в порядок волосы расческой. Виктор отпер дверной замок и уселся за стол, уложив пальцы на клавиатуре. Тянуть со служебной запиской не стоило. Он быстро написал про свои приключения позапрошлой ночи, - благо, что вспоминать особо не стоило, и отправил сообщение Эмме. Через три минуты раздался внутренний звонок.
- Витя, здравствуй!
- Здравствуй, Эмма!
- По записке все хорошо, вопросов нет, - у Эммы, как всегда, был очень приятный голос. - Единственный момент, – укажи, пожалуйста, название ресторана, где все произошло.

* * *

«Пушки, Якорь, Два Борта» - это приветливое заведение в районе Китай-Города, человек на триста. Здесь отмечали привычную веселую пятницу. Среди ободранных черных флагов с разными вариациями «Веселого Роджера» на стенах висели треуголки, скрещенные абордажные сабли и муляжи громоздких мушкетов. Потолок был завешан кусками парусины с фальшивыми такелажными канатами. Аутентичного слоя опилок на полу не было, народ шастал по широким палубным доскам. Публика была обычной, под стать заведению: шумные молодежные компании за сдвинутыми столами, влюбленные пары в полутемных углах, солидные дядьки в отдельных кабинках, а барную стойку, как обычно, оккупировали одинокие типажи с настроением самого разного диапазона.
Виктор сегодня оказался одиноким типажом. Подготовка главного проекта отдела закончилась – наконец-то! - Виктор совершенно загнал свою команду. И сам в последнюю неделю ночевал дома всего раз, привыкая отключаться на угловатом офисном диванчике – насколько идеальном внешне, настолько же неудобном для сна. И когда наверху подписали наконец-то протокол о намерениях, Виктор поздравил весь отдел, накатал подсказанную Эммой служебную записку с ходатайством о премиях, а сам поехал в «Пушки».
Исключая тот факт, что Лариса была в очередной командировке, - Виктор немного скучал по ней, - вечер получался хорошим. Знакомый бармен у стойки посоветовал на сегодня ребрышки и не обманул. Третьим бокалом Виктор вспрыснул пришедшую от Константиновича смс-ку: «Хорошая работа, поздравляю». Были звонки и другие сообщения от коллег и знакомых, которые тоже отдыхали где-то рядом, в пределах Садового Кольца. Все интересовались, куда пропал Виктор, и шутливо приказывали его немедленно присоединяться к коллективу. Виктор никому не отвечал. Сегодня хотелось побыть одному. Да и в принципе, Виктор всегда сторонился общих попоек и корпоративов, и тем более диких вечеринок с топами своего уровня, - в саунах с дорогими девками и препаратами, с последующими гонками по ночной Москве.
Виктору это было неинтересно. В свои тридцать пять он предпочитал, спокойный, размеренный чил в уютном заведении, в тишине и комфорте, без дебильной музыки, из-за которой приходится орать на ухо собеседнику. Ему всегда своего рода мафиозная, в хорошем смысле, обстановка: песни эпохи Синатры под фон, хорошая кухня и хорошее вино, вдумчивая неторопливая беседа с умными собеседниками и соответствующими шутками. А не обезьяньи вопли и дикое роготание со всех сторон.
Правда, недавно Виктору пришлось расширить кругозор. Его Лариса на второй день знакомства потащила Виктора на танцпол, где они  знатно накидались, а после танцев устроили ночной поход в стиле Нью-Йорка семидесятых годов: подхватили пару случайных знакомых и пошли по ночным барам, где выпивали, знакомились еще с кем-то, и двигались дальше, обрастая компанией после каждого заведения. Рассвет на набережной встречали веселой толпой, человек в двадцать-двадцать. Было познавательно, но потом всю субботу Виктор пролежал на диване, а неутомимая подруга носила ему минералку и бульончик. К вечеру Виктор пришел в себя и заказал столик в тихом ресторане, - белые скатерти, высокие свечи и официанты-гардемарины. Не в пику Ларисе, конечно, а просто, - обозначить контраст и свои предпочтения. Лариса продержалась час, Виктор сопротивляться не стал. Они пошли на прогулку вскоре нашли компромисс: достойный бар в пиратском стиле. Вот почему Виктор сегодня пришел сюда, неосознанно скучая по Ларисе, которая опять улетела в командировку.
Освещение в баре изменилось, зажглись дополнительные софиты. Лучи осветили небольшое треугольное возвышение, где стояла стойка с микрофоном напротив экрана. Виктор повернулся в сторону возвышения и поморщился. К микрофону уже направлялся здоровяк. Он взял микрофон и с помощью официантки включил мелодию.
Как нехорошо, подумал Виктор и попросил бармена повторить. Здоровяк затянул в микрофон о непростой и нелегкой доле. Виктор спросил у бармена, - теперь приходилось повышать голос, - сколько длится представление? Тот сочувственно сказал, что с десяти до одиннадцати проходит «час караоке». Ладно, час – не сутки, потерпим. Виктор заказал еще и вышел курить на улицу. Как обычно, был ночной затор и гудели сигналы, но даже сквозь них из бара доносилась песня. Виктор выдул подряд две сигареты, вернулся и уселся на место. Песня завершилась. Певец принимал поздравления от приятелей.
К микрофону подошли две девчонки, похихикали, выбрали танцевальный трек и зажгли так, что под задорные голоса принялся качаться и танцевать весь бар. Все оживились. Захотела спеть молодая пара, но им перегородил дорогу недавний здоровяк. Он взмахнул микрофоном и начал. Так начал, что из бара потянулись люди. Зашли с улицы. Парень с девушкой открыли дверь, заглянули и решили не заходить . Остальным стало кисло, но поделать ничего было нельзя – услышав в начале песни удивленный ропот, мужчины хищными взглядами осмотрели посетителей на предмет возможных возражений. Возражений не нашлось. Бармен, поймав взгляд Виктора, пожал плечами. Виктор в ответ тоже пожал плечами в надежде, что все скоро кончится. Певец поймал последний аккорд и с криком завершил выступление.
Стол зааплодировал, но их перекрыл другой возглас:
- Супер! Просто супер!
Кричали не из-за стола. Виктор с удивлением посмотрел на дальний угол стойки. Микрофон с облегчением замолк. Певец с недовольной харей посмотрел на нежданного поклонника. Парень в дальнем углу стойки, подавшись вперед, смотрел на экран подвешенного к потолку телевизора, где разворачивался замедленный повтор момента: на последней секунде матча баскетболист бросал мяч через всю площадку и попадал в кольцо, принося трехочковым попаданием победу своей команде.
- Молодчина! – еще раз крикнул парень. – Так держать!
Виктор захохотал. Контраст между выступлением и реакцией незнакомого фаната был достойный. Вслед за Виктором раздались смешки по всему бару.
Здоровяк подошел к парню и выволок того с высокого стула.
- Ты че, пес? – спросил он.
Компания за столом с пьяными недовольными лицами направилась к фанату. Виктор несколько секунд смотрел на дверь, в которую увели парня, а потом попросил счет. Перепуганный Федя, в обычные дни и так вышколенный, прибежал со счетом меньше чем через минуту. Виктор кивнул официанту, расплатился, не забыв про чаевые, и снова уставился на дверь. Надо было подумать. Или идти за ними, или ехать домой. Виктор не любил раздумывать в таком состоянии –виски вплетало в процесс слишком много эмоций, но наобум действовать тоже нельзя. Пока все было за то, что бы подняться и пойти вслед за этой компанией.
Во-первых, все на одного – это нечестно. Тут Виктор ухмыльнулся сам себе, представив, как.
Также присутствовала некая цеховая солидарность – несмотря на то, что все участники были в костюмах, Виктор по мельчайшим, незаметным постороннему глазу деталям мигом определил в том парне своего. Переговорщик. А вот любители портить отдых людям относились скорее к другой категории,
это Виктор тоже понял сразу, хоть
А с другой стороны… Дальше Виктор додумать не успел, потому что с другой стороны к столу подошел усатый (когда успел вернуться?), оперся кулаками на край.
- И ты тоже, весельчак. Пошли.
Они вышли на гудящую ночную улицу. Усатый повел Виктора за угол. Тот не сопротивлялся, послушно шел рядом, и вскоре они оказались во дворе, где в нескольких окнах еще горел свет. На освещенной одиноким фонарем детской площадке собралась вся компания. Двое держали за руки любителя баскетбола.
- Бить будете? – спросил Виктор с улыбкой.
Усатый не улыбнулся.
- Сначала поговорим. А потом решим.
Решим, конечно, подумал Виктор. Усатая нетрезвая физиономия напомнила ему прапора на северной базе морской пехоты. Виктору стало весело. Напился, ты дружище, отметил он про себя, но огорчаться по этому поводу не стал, лишь подобрал ноги и разместился на незаметной стойке.
Усатый вел себя грозно.
- Ты нам вечер испортил, - сказал он.
Виктор старался решить все мирно и перешел на другой лексикон.
— Втолкуй, в чем дело? Ну, крикнул парень, и чего? — спросил он. — Мы отдыхали, никого не задели.
— Задели.
У песочницы не останавливались. Незнакомец от удара в живот опустился на колени.
Виктор отодвинул усатого.
— Хватит, — сказал он.
Пленника не отпускали, его подняли на ноги.
— Давай, еще раз крикни, — предложил щуплый и ударил снова.
Виктор ускорил шаг, но перед ним каким-то образом оказался усатый.
— В очередь, — сказал он.
Вспоминай молодость, подумал Виктор. Погнали, чё.
— Ширинку застегни, - сказал Виктор. - А то ходишь, как чмо.
Усатый купился. Опустил голову и поймал подбородком короткий апперкот. Противник клацнул зубами, как компостером, и заревел от боли, вываливая изо рта насквозь прокушенный язык. Виктор дернул противника на себя и встречным движением вбил коленом в пах.
Усатый повалился рядом с песочницей, между забытыми кем-то оранжевым ведерком и зеленым игрушечным самосвалом.
Незнакомец опять повалился на траву. Усатый продолжал стонать. Его друзья бросили избитого и с недобрыми лицами направились к Виктору.
- Вот и твоя очередь, - сообщил певец. – Держи.
Неожиданно шустро для своей комплекции он подскочил к Виктору и ударил. Шахматист, наверное, подумал Виктор, – за то время, пока здоровяк замахивался и разгонял воздух, можно было чаю попить. Виктор уклонился, пропуская мимо кулак чудовищной формы. Увлекаемый своей дурной энергией, здоровяк потерял равновесие, открылся, и правый крюк Виктора по-боксерски ювелирно прилетел в самую правильную точку – между носом и верхней губой. Шахматиста будто ударили бревном. Нокаут получился классическим: после таких встречных движений люди не улетают в противоположные канаты, а падают на месте, как подкошенные, будто после выстрела. Здоровяк лежал. Белую рубашку заливало черной кровью.
Усатый молчал давно, - отключившись от болевого шока. И уткнувшись лицом в мокрый песок. А вот с третьим противником Виктор попался. Даже оглянуться не успел. Щуплый парень уже стоял сбоку.
- Привет, - сказал Виктор на автомате.
- Привет, - дружелюбно поздоровался щуплый и ударил Виктора ногой в грудь.
Виктор полетел на траву.
- Прекратите, изверги! – крикнула из окна женщина. – Нажрутся и покоя не дают, не днем ни ночью! Когда вы уже угомонитесь, сволочи!
Порыв никто не поддержал – освещенных окон не прибавилось
Виктор помотал головой и встал.
- Слышь, каратист, - сказал он. – Свалил бы ты, пока не началось.
Щуплый оценил юмор и, не торопясь, медленно заплясал вокруг Виктора. Противник не матерился, не обещал страшных последствий, - и это было самое неприятное. Вспоминая учебку на дальневосточной базе морской пехоты, Виктор встал в стойку. Он отбил новый удар ногой, но в контратаку не успел. Каратека отскочил и сразу же сократил дистанцию, производя молниеносную комбинацию. Виктор снова упал. Где болело, было неважно. Встать не удалось, - перед глазами все поплыло. Щуплый добавил по ребрам. Виктор сник.
А тут – здравствуйте! - пришла помощь. Щуплый не уловил движения за спиной, и баскетболист, про которого все забыли, дал щуплому с локтя под ухо. Кстати, тоже хорошая точка. Виктор, вбирая носом аромат ночной травы, настроил фокус. Получилось. Вдруг стало все четко: лицо врага было видно хорошо, оно оказалось напротив, - тоже лежит и смотрит в небо. Непонятно, чем это можно объяснить, но Виктор на эмоциях ощутил прилив сил. Он вскочил так легко, будто ничего и не произошло.
Незнакомец с усилием приподнял, подволок того к качелям и поставил на колени между железных стоек. Щуплый часто сплевывал кровь. Незнакомец обошел качели с другой стороны, раскачал сиденье так высоко, как смог, и с размаху метнул вниз. Сиденье – три крашенных досточки в железном обрамлении - врезалось щуплому в живот.
Где-то далеко завыла сирена. Виктор уперся руками в траву, встал на колено, но тут же повалился набок. Тело не слушалось. В прострации Виктор наблюдал, как усатый с качком, шатаясь и поддерживая друг друга, ковыляют в арку. Сирены приближались. Виктор на четвереньках пополз к качелям, в поисках опоры, чтобы все-таки удалось подняться. У качелей было плохо. Щуплый не двигался. Рядом, на земле сидел парень и вяло шевелился, - ему тоже досталось. Парень сипло дышал, сплевывая кровь с равными промежутками. Виктор добрался до качелей и схватился за опору. Удалось приподняться на коленях, но тут его закрутило так, что он повалился на щуплого. Они упали рядом.
- Ты как? – Виктор незнакомца. – Валить надо.
Тот потер нос окровавленными ладонями, чихнул и начал мычать
 - Э-э! – вскрикнул Виктор. – Ты хоть маковку не теряй!
Тот не отреагировал. Виктор привстал было со скамейки, но голова закружилась, и он со стоном уселся обратно. Худо дело, подумалось ему. Сирена теперь была совсем рядом, зазвучав на максимальном приближении, и Виктор замер, в надежде, что сейчас звук пойдет на спад. Звук на спад не пошел, а поменял тональность -теперь он отражался от зданий. Ехали к ним.
Незнакомец с трудом приложил пальцы к шее щуплого.
- Не дышит, - сказал он.
Тут до Виктора дошел весь смысл ситуации. Кряхтя, он подполз к качку, и приложил ухо к его груди. Тишина. Через минуту патрульные обнаружат на детской площадке труп и двух парней возле него. Тут и Корпорация не поможет. Виктор снова попытался встать, хотя уже знал, что не получится. А если получится, то далеко не уйти. Виктор зачем-то посмотрел на парня. Тот лежал с другой стороны трупа и смотрел на Виктора.
- Ну что, влипли? – спросил Виктор.
Незнакомец кивнул и повалился рядом с трупом. Еще веселее, подумал Виктор. Надо выбираться одному. По стенам домов заметались красно-синиен огни. Вот и все, подумал Виктор. Сейчас закуют в наручники, и в отделение. Будут томить на лавке, звонить в Корпорацию, отпускать корявые злорадные шутки, завистливо косясь на его часы и перстень, уже поделив их между собой. Страха не было, не было и сожаления от сделанного, была лишь какая-то тихая усталая злость на самого себя. На адвоката придется отдать все, что есть, а потом …
Незнакомец пошевелился. Виктор посмотрел на него. Хоть этот живой, подумал он.
- Что еще? Просил Виктор.
Во двор заехала патрульная машина. Было слышно, как хлопнули двери, наряд вышел проверять двор. Виктор пытался сообразить, сколько у него с собой наличных денег.
- Уть..удо.. – прохрипел парень развороченным ртом.
- Что? – не понял Виктор.
Патрульные негромко переговаривались между собой.
- Бу.. куто…
- Дружище, я не понимаю. – устало ответил Виктор и полез за сигаретами. Когда еще дадут.
Как это лицо менялось, и как вслед за ним волшебным образом менялось все вокруг. Сначала на этом лице набухло страшное напряжение и рваные окровавленные губы пытались выдавить наружу что-то важное. Через несколько безуспешных попыток лицо превратилось в обессиленную застывшую маску – Виктор никак не хотел понимать, о чем речь. А потом… потом на лице появилось озорное выражение – правда, малость страшноватое, краснозубое, но в тот момент для Виктора ничего прекрасней на свете не было. Потому что через несколько секунд бессилие и отчаяние исчезли, и весь мир широко улыбнулся Виктору. Скалясь вампиром, незнакомец повернулся к бездыханному щуплому и пожал тому вялую руку.
Патрульная машина проехала мимо песочницы, потом сдала назад, но это было уже неважно.
Виктора нащупал бумажник в куртке щуплого, вытащил, открыл, посмотрел и сунул обратно.
На площадку зашли патрульные.
- Костя! – надрывно, но не особо громко запричитал Виктор, ухватив щуплого за лацканы пиджака и раскачиваясь. – Братишка, вставай, ну!
Через секунду ему в глаза ударил свет нескольких фонарей и Виктор зажмурился, но пиджак не отпустил. Теперь на площадке было совсем светло, и Виктор увидел человек пять.
- Костя!
- Все быстро на землю… - начал кто-то из патрульных, но сразу растерялся. Рядом негромко заржали.
- Костя, скажи что-нибудь! - не унимался Виктор.
- Что происходит? – спросил сержант.
- Скорую! Вызывайте скорую!

*