Глава первая

ЗНАКОМСТВО

- Я жду ответа, Виктор - негромко произнес Егор Константинович.
Виктор сидел на стуле с бежевой кожей, усыпанной кракелюрами и обитым бронзовыми гвоздиками по краям. Стул был удобный. Виктору удобно не было.
- Егор Константинович, сам не знаю, как это произошло, - сказал он.
Виктор обругал себя за корявое начало и, предупреждая неизбежное: «А кто знает? Что ты вообще знаешь?», продолжил:
– По определенным причинам я не смог предвидеть всех последствий этого инцидента. Хотя, безусловно, должен был понимать, к чему все это приведет.
Виктор старался говорить негромко, но убедительно, чеканя интонацию в нужных местах.
- Я прекрасно понимаю, как я подвел Корпорацию и лично вас. Проступок серьезнейший. Что тут говорить, пятно на весь отдел. Я также понимаю, что могло произойти, если бы этому делу дали ход.
Глава Корпорации посмотрел на Виктора, а потом откинулся назад. Он поводил плечами, удобнее усаживаясь в кресле, и сплел пальцы на серебристой жилетке.
- Послушай, – сказал он. – Ты, знаешь ли, не торопись. Подумай хорошенько, прежде чем рассказывать.
Он тепло и по-отечески посмотрел на подчиненного. Виктор, конечно, не поверил и опустил глаза. Худо.
На бордовом, вделанном в столешницу, кожаном бюваре лежал бланк патрульного протокола. Мятая бумага, размалеванная каракулями, - даже с такого расстояния Виктору было видно, что писал двоечник. Протокол лежал на столе у босса, гад такой, хотя еще позавчера должен был сгинуть вместе с окончанием происшествия.
Виктор поерзал на краю стула. Отвечать не хочется, - не на вопрос, не за проступок. А придется. Просто так сидеть и молчать - еще хуже. Тогда будет вообще без шансов. Поэтому надо прекратить истерику и начать думать. Сейчас необходимо собраться и найти правильные, необходимые слова, которые могут повернуть ситуацию в нужную сторону. Виктор напрягся до ломоты в затылке, но тихая неопределенная тревога, когда он только зашел в кабинет, теперь вырастала в настоящий сумбур. Поэтому правильных и нужных слов не находилось. Вместо этого у Виктора в голове вертелись совсем другие слова. Тоже, в принципе, правильные, но только они не объясняли прошедшее. Они описывали будущее. Конец карьере, с тоской думал Виктор. Капут.
Хана.
Точно. Самый верный термин, мрачно подумал Виктор. Подходит для описания ситуации. «Конец» или «Капут» – понятия, конечно, тоже необратимые, но там хотя бы веет суровой рыцарской торжественностью, гордо поднятой головой на студеном ветру и возможностью хоть на какое-то время прочувствовать момент. А вот хана – она сразу. Лихо и конкретно. Без церемоний со сдачей штандартов.
Ну-ка, приказал себе Виктор, спокойно. Ничего еще не решено. Надо бороться. Он собрался и сделал еще одну попытку.
- Егор Константинович. – Виктор понурил голову, давя желание приложить ладони к груди. – Я, наверное, не с того начал. Мне, прежде всего, следовало бы извиниться именно перед вами. Вы же всегда в меня верили и поддерживали в любых обстоятельствах.
Босс улыбнулся, и морщин на его дубленом лице прибавилось втрое.
- Уже лучше, Витя, – сказал он. – Уже лучше. Да только, понимаешь, вот какая штука. Если бы ты так пекся о любимом руководстве, ты бы пришел ко мне еще позавчера. А не стал бы концы прятать. И не нагружать нашу СБ лишней работой. А она, как ты знаешь, промахов не делает. Мы своих сотрудников любим. И нам всегда интересно, что и когда с ними случается.
Что есть, то есть, подумал Виктор. Боль в затылке усиливалась.
- А вот сейчас передо мной сидит руководитель одного из ключевых отделов Корпорации, - продолжал босс уже без улыбки. – Кается в проступке и клянется в преданности. Но факты указывают прямо обратное. И какой, интересно, тут можно сделать вывод? Какой?
Такой, что я - мудак, чуть не сорвалось с языка у Виктора. Все правильно, крыть нечем. Ты отработал три года в Корпорации, числишься на хорошем счету, прекрасно знаешь правила игры, хорошо знаешь печальные примеры других идиотов. И при этом ставишь на карту репутацию и карьеру, пытаясь скрыть залет. И как тебя можно назвать после этого? Только так и назвать, мудаком.
Пришел бы с повинной сразу к Эмме, глядишь - и решили бы по-тихому, подумал Виктор. Штраф бы впаяли, испытательный срок накинули, ну и все. А вот теперь сидишь ты, Витя, перед боссом, весь прозрачный, спинку стула видно. И ничего толкового сказать не можешь.
- Егор Константинович, я все понимаю! – сказал Виктор. - Об одном прошу, дайте возможность исправиться! Ведь я же часть Корпорации, конечно, не самая лучшая, но…
Босс расцепил руки, выставил вперед указательный палец и будто телевизионным пультом щелкнул: Виктор моментально заткнулся. Константинович взял в руки протокол и принялся его перечитывать. Виктор дернул затекшей ногой и вытер пот со лба.
Зазвонил мобильник. Константинович сдвинул панель черного металлического Nokia 8800.
- Слушаю, - сказал он, поднимаясь из-за стола.
Виктор вскочил следом. Босс махнул рукой, приказывая садиться обратно, и вышел в дверь за столом у задней стены.
Нежданную передышку Виктор использовал сразу. Он принялся протяжно дышать, и в соответствии с разнообразными советами умных книг, быстро переключил свое внимание от страшного разговора.
Виктор рассматривал кабинет. Честно говоря, было красиво. По сравнению с безликими офисными интерьерами Корпорации обстановка производила впечатление, цветовое решение кабинета заключалось в темно-коричневых и бордовых тонах, кое-где разбавленных тусклой позолотой. Массивная мебель, калейдоскопный рисунок натертого до блеска паркета, этажерки со дорогими статуэтками, в углу - огромный глобус на дубовой подставке и библиотечные шкафы, которые уходили вверх и упирались в кессонный потолок, собранный из резного бруса, в ячейках которого светилась лепнина.
Виктор закончил дыхательную гимнастику. Стало полегче, он чуть успокоился, осмотрел кабинет и критически отметил несоответствия в обстановке. Выверенный классический стиль портила техника. Серебристый монитор в окружении старинных настольных вещей вроде тяжелого пресс-папье, витого бронзового стакана для ручек и ограненной хрустальной чернильницы, смотрелся убого и не к месту. Выпадала из образа и плазменная панель, транслирующая деловые новости, хотя дизайнеры явно старались: панель, как и подлинник в стиле барокко, висевший над креслом босса, была забрана в такую же изящную раму. Но главной проблемой был вид из большого круглого окна с бордовыми портьерами. Магия продуманного интерьера располагала к тому, что выглянув наружу, можно будет увидеть лакированные кареты на бугристой мостовой, круглые фонтаны с уделанными птицами зеленоватыми скульптурами, дрожащие флюгеры и цепные вывески-штыри под низким британским небом. Но на деле из окна открывался вид с высоты пятидесятого этажа: грандиозная равнина московского мегаполиса с множеством высоток, протыкающих своими иглами пелену сизого смога. Панорама создавала ощущение какого-то стимпанка – казалось, что ты находишься в главной рубке «Наутилуса». Если бы вместо субмарины капитан Немо построил дирижабль.
Вернулся директор, и Виктор подобрался, вновь усаживаясь прямо. Константинович в упор смотрел на Виктора. Тот бросил взгляд на босса и опустил глаза. Ему вдруг подумалось, что директор говорил по телефону про него. Может, появились отягчающие обстоятельства? – снова сбилось дыхание. Константинович молчал еще одну невыносимо бесконечную минуту, а потом сказал:
- Значит так. До этого к тебе не было претензий. Ты способный работник, у тебя многое получается, и ты предан компании. Но вот позавчерашний случай, - Константинович сделал вид, что задумался. – Ну, что же, ты хотя бы откровенен со мной.
- Егор Константи…. – писклявым голосом начал Виктор.
- Ты все правильно понимаешь, Витя, - мягко перебил босс. - Что любой негатив в отношении компании недопустим. А вот одного момента ты, видимо, до сих пор не понял. Сейчас речь идет не о репутации, твоей или моей, неважно. Масштаб проекта, который мы сейчас реализуем, таков, что любой промах, любая мелочь может оказаться фатальной.
Виктор скрючился на стуле.
- Любая, – повторил Егор Константинович. - В другой ситуации, в обычной рутиной работе, можно было замять твою историю, подключить людей, решить вопрос с небольшими финансовыми потерями, которые бы ты возместил, полностью или частично. Но сейчас… Инцидент с участием одним из кураторов проекта могут тут же использовать против нашего участия в строительстве новой магистрали.
Виктор подался вперед и открыл было рот, но босс покачал головой, и подчиненному снова пришлось тереть затекшую ногу.
- Терентьев. Сергеева, – сказал Константинович. – Остроумов. Белкин…
Виктор чувствовал, что воротник его рубашки уже совсем мокрый. Очередь за трусами. Босс перечислял фамилии серьезно оскандалившихся сотрудников. Которых потом не больше никто и нигде не видел: отключенные мобильники, удаленные почтовые ящики, пустующие квартиры и недоумевающие знакомые. Виктора начало трясти. Вся его многолетняя закалка в офисных джунглях исчезла, - опытный корпоративный боец многолетним стажем превратился с перепуганного пацана, который вечером затравленно смотрит на сурового батю, отрывающего школьный дневник с пятью двойками за день.
– А использовать твой прокол могут и не сегодня, понимаешь? – сказал босс. – Вот представь, происходит на объекте какая-нибудь накладка. По объективным причинам, мы же здесь не от чего не застрахованы. Но! При разбирательстве придут конкуренты, запустят факты в министерство, на самый верх, покажут твою историю и зададут вопрос, а чего вы хотели? У них в команде алкаш и дебошир! А если ручной телеканал подключат? И какие потом выводы и решения последуют? Красиво? Ты хоть представляешь, сколько придется мне дерьма разгребать? А о других людях ты подумал? Которые могут без работы остаться? Представляешь?
Босс горестно покряхтел, нажал кнопку интеркома и вызвал секретаря с чаем и газетами.
Виктор сидел с дурным выражением лица. О безработных он не думал. А вот о серьезных людях, которые могут остаться без обещанного куска пирога при строительстве, лучше не было думать вообще.
Сил не осталось.
- Сам не знаю, как это произошло, – сдался Виктор.
Тут босс крикнул:
- А ну, встать!!
Виктор с трудом поднялся. Пришлось держаться за спинку удобного стула. В голове творилась полная мешанина: от вариантов валяния в ногах до судорожных попыток вспомнить, где в квартире лежит загранпаспорт с открытым шенгеном.
Егор Константинович принял официальный вид.
- В общем, картина ясна и выбор у меня невелик, - железным голосом сказал он. - Нарушение одного из основных положений устава Корпорации, попытка сокрытия факта правонарушения. Ресторан, драка. Человека чуть не убили. Так что, друг мой…
Виктор стиснул зубы так, что свело мышцу на шее.
Директор замолчал, потому что открылась дверь, и секретарь Анастасия Филипповна в строгом, идеально сидящем костюме тихонько зацокала к столу. Полумертвый мокрый Виктор посмотрел на поднос в руках секретаря, и его дернуло, как от удара током. Еще секунду он не мог поверить в происходящее, а потом рухнул на стул.
На подносе было две чашки.
Егор Константинович проследил взгляд Виктора, оценил реакцию и вновь разукрасил щеки глубокими морщинами. Он поблагодарил Анастасию Филипповну, которая расставила корзинки с печеньем и конфетами, наполнила чашки из пузатого чайника, а затем исчезла.
- Ладно-ладно, поймал, – довольным тоном сказал Константинович. – Молодец.
Виктор слепо шарил ладонями по коленям.
- Все верно, - сказал босс. - Я тут просто так чаем никого не угощаю.
Виктор икнул.
- Твой шанс остается, - Егор Константинович взял чашку двумя руками. - Кандидатура на пост начальника отдела пока не снимается. Все зависит от тебя.
Виктор еще не мог поверить, но организм уже все знал. Хана отступила – дрожь в руках унялась, сорочка высыхала и теперь дышалось легко и свободно, как из кислородного баллона. А вот глаза стали мокрыми и благодарными. И в носу щипало.
- Улаживать ничего не надо, все устроилось. Хотя, признаюсь, ты доставил нам определенные хлопоты. – Константинович снова поднял палец вверх, но посмотрел на выжатого Виктора и смягчился. - Ну да ладно. Я в тебя верю. А сейчас давай, Витя, угощайся. Высшая, знаешь ли, честь для бойца – отведать чаю из личного самовара комдива.
Оглушенный Виктор посмеялся над шутливым речевым оборотом вполне искренне, а в конце пришлось даже приложить усилие, чтобы смех не перешел в истерику.
А через минуту вернулась способность соображать.
Как он меня, а? – Виктор смотрел, как босс дует на горячий зеленый чай и домашним дачным голосом рассказывает историю, как он первый раз попробовал изумительный напиток, которым его угощали где-то в другой стране. Правильно, думал Виктор, старая гвардия, приемчики-подходцы. Классика, что тут говорить: доводит тебя до инфаркта, по пути к которому трижды три проклянешь себя за проступок, сдашь всех родных без раздумий, будешь готов руку съесть, подпишешь, не читая, что дадут; и сразу, без перехода – обратно на вершину, чаем угощает, шутки шутит.
Пес бездомный рыкнул во дворе? Возьми грязный дрын, отлупи, как положено, а вечером найди этого кудлатого бедолагу и покорми, навали ему костей и хрящей теплых, чтобы досыта. А на следующий день все повтори, и дрын и еду. Через неделю таких упражнений будет бегать за тобой ручным. Перспективный менеджер заскучал, лентяйничает? Найди повод, оштрафуй долларов на триста-триста пятьдесят, а когда тот лоб вдоволь поморщит, посади перед собой за стол и дай ему в разработку нового жирного клиента, – будет носом землю рыть.
В общем, все просто, кнут и пряник. Но Константинович… Вообще ничего не сделал, ничего! Только брови нахмурил, пару минут поговорил, пару фамилий назвал, и все – можно сразу в петлю. Да, Витя, смотри и учись.
Умом это Виктор понимал, но сейчас он был захвачен непередаваемым ощущением. Его отпускало. Прощен, небезнадежен, перспективен.
- В общем, ты понял, – длинные худые пальцы Константиновича проворно трамбовали табак в простенькую кукурузную носогрейку. – Следующего раза не будет?
Виктор кивнул.
- Хорошо, - сказал Константинович. – Протокола, считай, нет, можешь спокойно работать. Скоро запустим проект.
- Егор Константинович, а как быть с этим … как его там? Ну, с другой стороны? – спросил Виктор, осторожно ставя чашку на стол.
- А никак. Он же ничего не знает. Если что, разберемся, – генеральный раскуривал трубку. - Значит так, Виктор. По поводу инцидента – все же напиши служебную записку. Во всех подробностях. Передашь Эмме. Все, работай.
Константинович повернулся на кресле к окну и развернул газету.
Виктор втянул носом душистый табачный аромат Виргинии и улыбнулся про себя. Ничего, дружище, ничего. Живем. Когда-нибудь и тебе в этом кабинете предложат закурить после чая.

* * *

Вернувшись к себе в офис, Виктор сразу запер дверь на замок. Какое-то время он стоял неподвижно, упираясь руками в стену, а потом принялся разоблачаться. Влажная рубашка полетела в корзину для бумаг – носить ее больше не стоило. Виктор открыл шкаф, достал упаковку влажных салфеток и тщательно обтер себя от лица до пояса. Он вытащил с верхней полки новую сорочку в хрустящей прозрачной упаковке, а потом выбрал галстук. Приводя себя в надлежащий вид, Виктор некоторое время рассматривал свое отражение в зеркале, подтягивая двойной виндзорский узел и короткими движениями расчески приводя в порядок волосы. Виктор отпер дверной замок и уселся за стол, уложив пальцы на клавиатуре. Тянуть со служебной запиской не стоило. Он быстро написал про свои приключения позапрошлой ночи, - благо, что вспоминать особо не стоило, и отправил сообщение Эмме. Через три минуты раздался внутренний звонок.
- Витя, здравствуй!
- Здравствуй, Эмма!
- По записке все хорошо, вопросов нет, - у Эммы, как всегда, был очень приятный голос, подчеркивая ее внешность. - Единственный момент, – укажи, пожалуйста, название ресторана, где все произошло.