ПУСТЯЧОК
Разгерметизация легкого скафандра на Малой Торе - вещь, конечно, неприятная, но поправимая. Это же вам не открытый космос, не болота Большого Астероида, и уж тем более не соседний Кощей-17, где первая экспедиция через неделю оказалась последней.
Это просто Малая Тора. Спору нет, радиации многовато, и в местной атмосфере не подышать, зато - никаких аммиачных дождей, каменных ветров, блуждающих вулканов и, главное, местных жителей. Да и погода в районе Станции на загляденье: тихо, ясно и всего минус девяносто по Цельсию.
Курорт.
Так что, когда в скафандре упало давление и закрякал датчик, Борька не испытал ничего, кроме легкой досады.
- Вот же угораздило, - пробормотал он, оглядываясь по сторонам и нащупывая карман с пластырями.
Вездеход он увидел сразу, оранжевая восьмиколесная туша зарылась в снег у подножия холма. Машина с открытой посадкой лежала на боку и еще исправно гудела мотором. Уцелевший прожектор разгонял темно-зеленые торианские сумерки, освещая разбросанное оборудование и контейнеры с образцами грунта. Искрились выступающие из снега низкие кристаллические пирамидки, - местный кустарник, среди которого недавно кувыркался весь экипаж геологоразведчиков.
- Говорит Степанов, - сообщил Борька в микрофон. – Разгерметизация скафандра.
Никто не ответил. Гены и Вити поблизости не было. Борька поднялся на ноги. Аварийный сканер он решил не активировать. Без всяких сканеров было понятно, где именно поврежден скафандр, острая боль пульсировала под левым коленом. Борька с кряхтением вытянул ногу, наклонился и включил фонарь. Так и есть, - неряшливая рваная пробоина под наколенником. Борька подышал и сосредоточился, а потом распаковал пластырь и четко, как на земных тренировках, которые закончились примерно месяц назад, закрыл прореху. Края пластыря образовали подобие аккуратных сварочных швов, наглухо запечатывая повреждение. Через минуту все было готово. Борька заворожено смотрел за процессом, а потом улыбнулся, отгоняя ненужные победные мысли о том, как он ловко устранил разгермет, как не растерялся в ситуации, и вообще, какой он молодец.
- Говорит Степанов, - сказал Борька, уже увереннее. – Повреждение скафандра устранил.
Нет ответа. Геологоразведчик прошелся по бледно-сиреневому снегу, раздумывая, что делать дальше, и вдруг замер на месте. Датчик все еще крякал.
Борька сдвинул панель на предплечье и посмотрел на узкий экран, где светился рисованный силуэт скафандра и мигала красная точка, указывая место второго повреждения. Под правой лопаткой.
- Мужики, у меня второй разгермет. – громко сказал Борька в микрофон. – На спине! Сам не справлюсь!
Ответа не было. Борька подождал и снова вышел в эфир.
- Гена! Витя! Разгермет! Повторяю, разгермет! Требуется помощь!
Эфир молчал. Замолчал и Борька. Он уже чувствовал, как по плечам гуляет морозный освежающий воздух Малой Торы, а потом вспомнил про радиацию. Месяцы психологических курсов и подготовки в космической учебке куда-то исчезли. Не то, чтобы началась паника, - нет, - но у Борьки вдруг возникло желание прямо сейчас оказаться на Станции, а еще лучше на Земле. Он жалобно пискнул, представляя финал своего недолгого космического пути.
Но Борька не зря одним из лучших заканчивал суровый земной курс.
- Я тебе дам паниковать! Ну, мигом собрался! - заорал он сам на себя.
Геологоразведчик и в самом деле взял себя в руки: быстро перенаправил теплообмен скафандра в район повреждения, выпустил аварийные фейерверки из ракетниц, включил фонари на шлеме и на груди, и рванул к подножию холма. Думать про всякую дрянь уже не стоило, а просто работать по инструкции. Борька побежал к вездеходу, он инстинктивно ломился вперед, будто герой в финале северного эпоса, - спотыкаясь, увязая в снегу, рыча и задыхаясь. Нужно было добраться до мощного передатчика машины, выйти в эфир и дать сигнал бедствия на общей волне. Понятно, - один шанс из тысячи, что кто-нибудь окажется рядом и успеет прийти на помощь, но ничего другого под рукой уже не было.
- Вперед, - с хрипом командовал разведчик сам себе. – Вперед.
Борька добрался до вездехода. Тяжело дыша, с запалом, он осмотрел машину и завыл. Вместо спутниковой антенны теперь торчал бесполезный кривой обрубок. Борька перестал сдерживаться.
- Гена! Витя! - микрофон ощутимо вибрировал. - Разгермет! Разгермет!!!
Это, надо полагать, была уже настоящая паника.
Зато Гена и Витя вели себе вполне буднично. Не то, что паниковать, - торопиться никто не собирался.
- Чего орешь? – раздался в наушниках недовольный голос.
Из-за перевернутой кормы выглянул знакомый силуэт. Борька охнул. Что-то бубня про никудышную молодежь и кадровиков, присылающих кого попало, Витя вразвалку подошел к Борьке, дернул того за рукав, проверил аварийный сканер и влепил пластырем по спине новичка.
Датчик перестал крякать. Новичок повалился в сиреневый снег.
- Ну, – спросил Витя – Как распереживался. Думал, бросили тебя?
Борька медленно соображал про всю ситуацию.
- А вы чего не отвечали? - сердито спросил он. - Развлекаетесь?
- Так, - предупредил командир Гена. - Ты, это, не зарывайся.
Гена похлопал Борьку по шлему.
- Добро пожаловать на Малую Тору.
У Борьки немедленно нашлось разных слов для ответа, но подумав, он промолчал и кивнул вспотевшей головой внутри стеклянной сферы. Гена прав. Нечего обижаться. Еще повезло, что попал в экипаж к таким зубрам.
- А зачем к вездеходу бежал? - вполне доброжелательно спросил Гена. - Тут запасных скафандров нет.
- Сигнал дать в эфир, - угрюмо ответил мокрый Борька. – На Станцию. А может быть, кто поблизости оказался. Что еще делать-то?
Гена и Витя переглянулись.
- Молодец, - с одобрением сказал Витя.
- Соображает, - подтвердил Гена. – А чего завыл в конце?
- Да ты на антенну посмотри! – злобно заорал Борька на командира.
Ему уже было плевать на суббординацию. Гена засмеялся, втыкая в снег лопату с лазерным подогревом.
- Ты про эту антенну? - спросил Витя и открыл короб с резервным комплектом.
Да чтоб тебя, обругался Борька, - все забыл с перепугу.
- Ладно, на базе поговорим, - сказал Гена. - За работу, мужики.
Когда геологоразведчики приладили к системе вездехода новую матовую полусферу, Гена защелкал тумблерами на приборной панели.
- Триста девятый вызывает базу! – начал он. - Триста девятый вызывает базу!
В эфире зашипели помехи.
- Триста девятый! - ответил диспетчер. - База на связи, слушаю вас! Вы куда пропали?
- Требуется эвакуация, - сообщил Гена. – Слетели с холма. Жертв нет. Вездеход не на ходу. Повторяю, требуется эвакуация!
- Принято, триста девятый, - сказал диспетчер. – Ваши координаты зафиксированы.
- Когда ждать помощь?
- Ну, ребята, вы далековато забрались от Станции, - строго сказал диспетчер.
- Это не мы далеко забираемся, - влез в разговор Витя. - Это вы нас на челноках забрасываете неизвестно куда.
- Спокойно, - сказал диспетчер. - Так, ближайший ремонтник недалеко, прилетит минут через пять–семь.
- Принято, - сказал командир.
- Гена, а что случилось? – спросил диспетчер уже другим тоном, по-свойски.
- Заплутали, - ответил Гена. – Спутник ушел, в сумерках отклонились от маршрута. Начали маневрировать, в итоге загремели. Экипаж при падении раскидало в разные стороны.
- Ясно, - сказал диспетчер. – Молодой в порядке?
Гена посмотрел на Борьку.
- Разгерметизация скафандра, - сказал он. – Проехался по пирамидкам, ободрало в двух местах.
- Так, - сказал диспетчер. – Давайте-ка его на проверку.
Витя подключил к разъему на скафандре Борьки широкий плоский рукав. Медицинский блок вякнул, отправляя данные на Станцию.
- Ну что, состояние в пределах нормы, - чуть погодя сказал диспетчер. – Это если по приборам.
Голос у него повеселел.
- А вы, мужики? – спросил он. - Сами-то?
- Да как по приборам! - немедленно огрызнулся Витя. – Вы когда связь наладите? По выходным или по праздникам? Долго еще нам без спутника кружить? Как по минным полям ходим! То в кратеры, то в трещину свалимся, то эти холмы! Сколько можно из этих нор выпрыгивать?
Диспетчер от души рассмеялся.
- Ладно, сурикаты, не унывайте! Сейчас на базу вернетесь, отдохнете, а там…
Тут Витя толкнул Гену в плечо и показал наверх. Начиналось представление.
- Принято, ждем, - сообщил Гена диспетчеру. – Конец связи.
Борька задрал голову вслед за старшими.
- Ну, малой, - протянул Гена. – Тебе сегодня целый день фартит.
В черном небе, - то тут, то там, - появились мягкие всполохи: они мерно колыхались в атмосфере, все увеличиваясь в размерах и в цвете. Сначала это напомнило Борьке северное сияние, но в отличие от земной Авроры, гигантские шторные огни возникали не на определенном участке неба, а уходили далеко за горизонт и заполняли собой все видимое пространство, куда не посмотри. Разведчики вертели головами. Со всех сторон играли разноцветные световые полотнища, стремящиеся вверх; вскоре Малая Дора будто оказалась на дне какого-то непостижимого разуму колодца с мягко светящимися стенами.
- Что это? - прошептал Борька.
- Смотри сам, - ответил Гена. – Такое здесь только раз в полгода бывает.
- Тихо вы, - сказал Витя.
Он вел съемку. Тем временем цветные стены пришли в движение, - они закружились по часовой стрелке, медленно разгоняясь вокруг Малой Доры. Борька взвыл второй раз за этот непростой день, на этот раз не от отчаяния, а от восторга: Малая Тора качалась в центре цветастого урагана. Представление длилось недолго и скоро геологоразведчики разочарованно выдохнули: движение остановилось, всполохи стали бледнеть и размываться, оставляя после себя исчезающие звездочки.
Еще немного, и последние разноцветные искры подмигнули зрителям. Шоу закончилось, и теперь в пустом черном небе осталась лишь россыпь изумрудных и рубиновых огоньков на корпусе ремонтного челнока, заходящего на посадку.
* * *
Полосатые черно-желтые ворота закрылись. Грохнули вакуумные замки. Вздрогнули стены и узорчатый металлический пол. На боковой панели загорелся сигнал блокировки. У шлюза стоял пилот в комбинезоне Космической Почтовой Службы и разминал плечи. Он закончил гимнастику, потянулся и неторопливо двинулся по восьмиугольному тоннелю. При ходьбе пилот заметно косолапил, широко расставляя ноги, но это ничем не напоминало уверенную моряцкую поступь, космонавт двигался аккуратно и неуверенно, - сразу было понятно, что человек делает первые шаги после нескольких недель в невесомости. Впрочем, когда пилот появился в куполе центрального атриума Станции, его походка была вполне себе ровной.
В почтовом офисе пилот оформил бумаги на доставленный груз и уселся пить кофе с начальником. После неторопливой беседы и обмена новостями со старым знакомым, пилот выяснил, где находится экипаж Гены, и направился в бар.
В заведении стоял хохот. Витя в лицах разыгрывал трагедию с вездеходом и скафандром. О происшествии знали уже все. Суровая отдыхающая смена была в кондиции и в хорошем настроении от того, что все обошлось. Да и Витя был мастер устраивать представления. Пилот постоял у входа, искренне смеясь вместе со всеми, а потом подошел к стойке и заказал LV-426. Бармен уважительно хмыкнул и принялся колдовать над бутылками.
Витя приближался к развязке.
- Разгермет! – завывал он, стоя на коленях и воздевая руки. – Разгерме-е-е-ет!!!
Вокруг рыдали. Захмелевший Борька ничуть не обижался, - наоборот, он с довольным видом развалился на стуле, качая ногой и прихлебывая из бокала. Всего
три недели на Станции, а уже боевое крещение. - Борька все смотрел на Гену. Недавняя обида за подкол ушла. Гена - старожил, авторитет, легенда, надежный, как танк, мужик, который вытащил из передряг Малой Доры не одного пацана.
Бармен поставил на стойку LV-426.
Витя закончил представление и под взрыв смеха вернулся к Гене и Борьке. Сидевшая в дальнем углу бара компания заметила почтальона.
- Петька, здорово! - крикнули оттуда. - Космическим пиратам - салют!
- Привет, бродяги! – улыбнулся тот. – Соскучились?
- С тобой не соскучишься! – живо отозвался Витя с другой стороны. – Где пропадаешь-то? Почту со вторника ждем.
- А тебе зачем? – спросил пилот. - Я тебе водки не привез.
Все снова засмеялись.
Метеоролог спросил:
- Как рейс?
- Не особо, - ответил пилот. – Не вся почта доходит, к сожалению.
- Чего?
- Того, - ответил почтальон.
В баре недовольно зашумели.
- А ну тихо все! – рявкнул метеоролог. - Петя, что случилось?
Пилот вздохнул.
- Авария на спутнике Ферзь, - сказал он. - Робот-пакетбот разбился. Перед самой посадкой двигатель отказал.
Почтальон оглядел зал с быстро трезвеющими лицами и продолжил:
- С трехсот метров на дюзы рухнул. Все, что не сгорело, по всему космодрому так разнесло, что двое сутки собирали.
- Да ты издеваешься? – крикнул кто-то из темноты. - У меня же там документы были! Оригиналы от нотариуса!
- Да что твой нотариус, вот у меня…
- А у меня образцы, три года собирали!
- А у нас…
Начался злой галдеж.
- Поздравляю, коллеги, - хмуро сказал метеоролог, обращаясь к собутыльникам. – Мы снова остаемся без оборудования.
- Как же мы теперь? – спросили уныло.
- Да никак, – улыбнулся пилот, прихлебывая коктейль и морщась от крепости напитка. - Вы-то здесь причем?
- То есть? – спросил метеоролог. – Не понял.
– А что, разве я не уточнил? – сказал почтальон. - Это же марсианский пакетбот размотало. А наш в порядке. Просто ждать пришлось, когда на космодроме порядок наведут. Я все доставил.
Бар взорвался криками, смехом и ругательствами. Двое-трое молодых, вроде Борьки, рванулись к стойке мстить за злую шутку, но мужики быстро швырнули их обратно и коротко объяснили, что с Петей-почтальоном ссориться не стоит.
- Ну и ко мне дольше перегружали, народ другим занят был,– говорил почтальон. - Вот и задержался.
- Ну, ты змей, Петька, - смеялся Витя. – Как мы тебя столько лет терпим?
- Ну, дружище, ты народ развеселил, - парировал Петя. - А я чем хуже? Ждите уведомления, аборигены.
Почтальон кивнул бармену, забрал выпивку и уселся за стол рядом с Геной, где искренне поздравил Борьку с его первой аварией на Малой Доре.
Через несколько минут за столами принялись жужжать телефоны и нервный народ побежал за почтой.
Витя округлил глаза. Гена тоже держал в руке телефон и с удивлением смотрел на экран.
- Ничего себе, – протянул Витя.
Он привстал и вытянул шею, чтобы разглядеть сообщение.
– Дела, - сказал он. - Это от кого?
- Понятия не имею, - сказал Гена. – Написано, что с Земли.
Они уставились друг на друга.
- Ого, - сказал Петя-почтальон. – Действительно, дела.
- А что такое? – шепотом спросил Борька.
- Да ничего, - ответил Петя. – Просто Генка сколько здесь работает, еще ни разу почту не получал.
Он повернулся к Гене:
- С тебя причитается. Скажи спасибо, что я доставлял, а не марсиане.
Гена допил пиво.
- Ладно, - решил он. – Схожу, заберу.
Он встал из-за стола и хлопнул пилота по плечу:
- А ты, дорогой мой, дождись меня. Сейчас вернусь, и мы тебя разденем в покер.
Петя захохотал.
- Посмотрим, как выйдет!
Вышло вовсе и не так.
Когда Петя заказал себе третий LV-426, Витя посмотрел на часы.
- Где это командира носит? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Сорок минут прошло. И трубу не берет.
Почтальон икнул.
- Момент, - сказал он, доставая телефон. - Алена, снова привет, это Петр. А скажи мне, милая, Генка Костин почту получил? Так… Давно? Понял. Спасибо!
Петя повернулся к собеседникам.
- Тридцать две минут назад получил.
- Ну а где тогда Гена? - спросил Витя.
* * *
Гена шел по ремонтному цеху в шуме работающих инструментов, звона металла и грохота тяжёлых шагов экзоскелетов рабочих-такелажников. Привычно, не глядя, он огибал решетки, из которых клубился пар от охлаждающих систем, и продавленные участки пола, где собирались тёмные масляные лужи. Потолочные лампы били по глазам холодными белыми бликами. Вдоль стен, у ремонтных ям и подъемников расположилась техника, вдоволь нахлебавшаяся щедрот от Малой Доры: экспедиционные тягачи без гусениц, ободранные вездеходы геологоразведки, переломанные дроны и вертолет с красным крестом перед сваленной грудой перекошенных винтов. Гена подошел к своей машине и коснулся холодного борта.
Высокий сервисный трак, сплошь утыканный оранжевыми мигалками, с низким гулом разворачивался посреди цеха, собираясь выезжать через главные ворота. Народу в вечернюю смену было немного: механики на двух приземистых багги готовились выезжать на обкатку, а у противоположной стены возились техники с проводами у стен со снятыми панелями. Гена дождался, когда сервисный трак сделает полный разворот, и пошел навстречу.
Один из техников случайно поднял голову и сообразил, что Гена собирается сделать. Техник закричал и замахал руками. Гена уже никого и ничего не видел.
Он дождался, когда сервисный трак сделает полный поворот, и шагнул под огромный ребристый протектор.
Конечно, водитель ничего не почувствовал, машина даже и не дернулась, он продолжал движение к воротам. Техники побежали за траком. Кто-то на ходу крикнул в рацию страшные слова, и цех заполнил громкий рев сирены. За матовым стеклом диспетчерской мельтешили силуэты. Трак натужно остановился. Работяги окружили гигантскую машину, из-под колеса которой тянулась неровная темно-красная полоса. В эфире творилась неразбериха. У входа в ангар уже появилась охрана Станции, внимательно проверяя допуск у тех, кто стремился внутрь.
С пятиметровой высоты, из открытого люка на корме выглядывал механик-водитель. Его лицо было серым. Он то и дело дергал кадыком, сдерживая тошноту, часто-часто моргал и все смотрел вниз.
Внизу становилось людно.
* * *
- Костин Геннадий Сергеевич, сорок девять лет, - докладывал начальник службы безопасности Прохоров. – Бывший лейтенант комендантского батальона, который участвовал в урегулировании Третьего Инцидента на спутнике Сега-51. За воинские преступления, повлекшие жертвы среди гражданского населения, Костин был приговорен к пятнадцати годам в колонии строгого режима на астероиде Колверт. Без права последующего возвращения на Землю.
Начальник Станции Савин слушал доклад помощника, глядя на экран большой столешницы, по которому медленно плавали окна с документами и фотографиями. Рядом сопел штатный психолог Залобов.
Напротив руководства Станции в больших уютных креслах расположились две голограммы – главный инспектор космических полетов Егоров и прокурор Дальнего Сектора Берестов. Земные голограммы внимательно слушали доклад.
- Родственников у Костина нет, - продолжал Прохоров. – Только бывшая супруга, Вероника. Проживает на Земле. После инцидента подала на развод и повторно вышла замуж. С тех пор связь с Костиным не поддерживала. Последний контакт – перед вылетом Костина на задание в дальний космос. Пожалуйста, вот ее фото.
Примерно с минуту или две участники совещания рассматривали изображение длинноногой загорелой Вероники в купальнике.
- Продолжайте, - вернулся к делу инспектор.
Славин налил себе стакан воды.
- По отбытии наказания Костин дальнейшим местом своего проживания выбрал Малую Дору, - говорил Прохоров. – Прошел необходимую проверку, затем обучение, приобрел специальность геологоразведчика. За двенадцать лет работы …
- Вы точно уверены, что это самоубийство? – перебил инспектор.
- На записях камер наблюдения четко видно, что Костин сам бросается под грузовик, - ответил Савин. - Это подтверждают и свидетели.
- Хорошо, – сказал инспектор. – Мы к этому еще вернемся. Теперь подробнее о ваших действиях.
Подключился Савин:
- Предпринято все необходимое, согласно протоколу. На месте происшествия отработали эксперты. Врачи, как вы понимаете, не понадобились, но кровь на анализ взяли, - ничего подозрительного не обнаружено. Все записи с камер видеонаблюдения просмотрены, проверены и сформированы в отдельный файл. Водитель сервисного трака и весь остальной персонал, который находился в цеху в момент ЧП, временно изолированы. Опрошены все сотрудники Станции, имевшие любые контакты с Костиным, даже самые случайные. Произведен тщательный обыск в комнате Костина. Штатный психолог проверил всю историю наблюдений и бесед с Костиным за время работы на Малой Доре.
Инспектор поерзал в кресле.
- Что еще?
- Мы отправили запросы руководству на Сега-51 и на астероид Колверт, - дополнил начальник Станции. - Скоро они предоставят всю имеющуюся у них информацию на Костина. Конечно, уже прошли десятилетия, но вдруг что-нибудь…
- А как насчет доведения до самоубийства? – перебил прокурор.
Директор посмотрел на Залобова. Психолог отрицательно покачал головой.
- Исключено, - сказал он. – На Станции Костин был ветераном. С огромным авторитетом. Вряд ли кто-то мог повлиять на него. Скажу больше, и сам суицид вообще не укладывается в ситуацию с Костиным. За все двенадцать лет работы на Станции у него не было выявлено никаких признаков психологических проблем. По всем показателям Костин являлся спокойным и уравновешенным мужчиной.
Инспектор кивнул и потер ладони. Вид у него стал благожелательным.
- А скажите, пожалуйста, - дружеским тоном произнес он. – Как, по-вашему, почему на Малой Доре, на флагманском рудном объекте? - тут он вскочил с кресла и заорал. – Почему?!! Почему спокойные и уравновешенные мужчины без всяких причин бросаются под колеса тяжелой техники!?
Савин принялся массировать веки. Начальник службы безопасности наклонил голову, будто перед уличной дракой. Психолог смотрел в сторону.
Прокурор тронул инспектора за плечо, и тот нехотя уселся обратно.
- Коллеги, пожалуйста, меньше эмоций, - примирительным тоном сказал прокурор. – Вернемся к делу. Я верно понимаю, что пока нет никаких зацепок в этом инциденте?
- Есть одно соображение, - сказал начальник Службы Безопасности. – Незадолго до самоубийства Костин получил посылку с Земли.
- Так с этого и надо было начинать, шерлоки! – снова взвился инспектор, но тут же одернул сам себя и спросил уже вполне спокойно и по-деловому. – Кто отправитель? Содержимое посылки? Что дала проверка?
- Отправитель - банк, в котором Костин оформил крупный счет перед вылетом в Дальний Космос, - сказал Прохоров. – С этого счета осуществлялись платежи на содержание банковской ячейки. Это, собственно и есть содержимое посылки. Средства недавно закончились, банк расторг срок аренды и выслал посылку клиенту, то есть Костину, на адрес по его последнему месту пребывания. С официальным уведомлением о прекращении договора.
- Продолжайте, - сказал прокурор.
- В посылке обнаружены наличные деньги, документы на недвижимость и на транспорт – катер, аэромобиль и прочее. Также обнаружен кусок метеорита, палласит, большого размера, довольно редкая вещь.
- И все?
- Все.
- При всем уважении, - включился психолог Залобов, - Я не считаю, что прекращение срока аренды банковской ячейки Костина могло спровоцировать суицид. Остается только гадать, что конкретно повлияло, - если вообще повлияло, - на роковое решение Костина. Может грусть по катеру, на котором он уже никогда не пойдет в земном океане. А может, метеоритный палласит напомнил ему что-то из полетов в космос.
Психолог развел руками.
- Здесь мы бессильны.
Голограмма инспектора снова повозилась в кресле.
- Что еще?
Начбез Прохоров провел пальцем по столешнице, выводя отчет о происшествии с вездеходом.
- Есть нюанс, - сказал он. – Перед самоубийством Костина, на маршруте, его экипаж попал в аварию, разбился вездеход. Я не могу ручаться, но, может быть, это происшествие каким-то образом повлияло на Костина.
- Вы действительно собираетесь построить на этом свой отчет? - спросил инспектор. - Рабочий момент мог повлиять на решение Костина? Вы же только что сами утверждали, что Костин был опытным сотрудником, который за двенадцать лет прошел многое. Кому верить?
Залобов кивнул.
- Вы правы, - сказал он. - Таких аварий у Костина были десятки, если не сотни. И отчет на этом мы строить не собираемся. Здесь что-то другое. Нужна реальная причина.
Все замолчали. Савин опять потянулся за водой.
Прокурор вздохнул.
- Тупик?
- Пока тупик, - подтвердил Савин.
- В общем, так, - сказал прокурор. - Официально довожу до вашего сведения. По регламенту остается еще семнадцать часов на выяснение всех обстоятельств. Если за это время к нам на Землю не будет предоставлен однозначный и исчерпывающий отчет по ЧП, то мы формируем специальную комиссию и присылаем на Малую Дору.
Голограммы переглянулись между собой.
– Будет следствие, - подтвердил инспектор. - А потом и суд. Это если потребуется. Вам ясна ситуация, Савин?
Савин кивнул.
- Ничего, время еще есть, - сказал прокурор. - Бросайте все силы на расследование. Если что, обращайтесь за любой помощью. Докладывайте мне лично. Жду результатов.
Сизые призрачные фигуры инспектора и прокурора заколыхались и исчезли. В кабинете раздался зуммер об окончании сеанса связи.
- Что будем делать? - спросил Савин.
Психолог пожал плечами. Начбез молчал. Начальник Станции хлопнул ладонью по столешнице.
- Ставлю задачу, - сказал он. – Еще раз проверяем содержимое посылки, – он потер подбородок. – Под микроскопом. На атомы разложить, если понадобится.
Залобов кивнул.
- Со своей стороны предлагаю, – сказал он. - Всех, кого мы опрашивали, нужно отправить к врачам. Под сыворотку. И уж там по душам поговорить. Может, что новое сообщат, чего сами не замечали или забыли, всякое бывает.
Начбез Прохоров наконец-то разжал кулаки и погладил столешницу.
- И все записи с камер наблюдения пересмотреть, - буркнул он. - По кадрам.
Начальник Станции обвел помощников тяжелым взглядом.
- Хорошо. Приступаем.
* * *
Когда из лаборатории доложили, что повторный осмотр вещей из посылки ничего не дал, Прохоров помрачнел. Он продолжал смотреть записи с видеокамер, которые крутил оператор. Шел пятый час. Прохоров раз за разом просматривал аварию вездехода, веселье космонавтов в баре и почтовое отделение, где Гена Костин с настороженным видом получал посылку.
- С этими фрагментами закончили, - доложил уставший оператор.
Начбез вздохнул.
- Ладно, - сказал он оператору. – Теперь включи запись Костина по пути к ангару. Вы там все внимательно смотрели? Все проверили?
- Ну да, - ответил оператор бытовым тоном, при котором люди обычно жмут плечами. – Вроде ничего не упустил.
В дверях появился психолог Залобов. Он устало махнул рукой, чтобы на него не отвлекались, и опустился в кресло в дальнем углу. Прохоров внимательно посмотрел на психолога.
- Ничего, - сказал тот, отвечая на немой вопрос. – Всех перешерстили. Свидетелей прогнали через препараты. Пусто. Как у тебя?
Прохоров невесело улыбнулся. Залобов ответил такой же невеселой улыбкой.
- Продолжай, – повернулся начбез к оператору.
- Следующая запись. Движение Костина из своей комнаты в ангар, - комментировал тот, глядя в монитор. – Вот Костин выходит и запирает дверь. Вот он идет к ангару. Ни с кем не контактировал.
- Точно ни с кем? – спросил начбез.
- Смотрите сами.
На мониторах снова появился Костин. Самоубийца неторопливо шагал по коридорам жилого сектора Станции.
- Странно, - сказал вдруг Залобов из своего угла.
- Что? – немедленно спросил начбез. – Говори!
Психолог поднялся с кресла.
- Отмотай назад, - быстро приказал Прохоров оператору.
Залобов подошел к мониторам.
– Странно, - повторил он. – Почему Костин свернул направо? К западному терминалу? А к ангару было быстрее пройти через восточный. Он же уже решение принял, так почему? Зачем делать крюк?
- Наверное, решил напоследок по станции пройти? – предположил оператор.
- Может быть, - пробормотал начбез. – Давай, смотрим еще раз.
Оператор снова нажал воспроизведение, и через несколько секунд Прохоров грохнул кулаком, ломая стол:
- Ни с кем не контактировал, значит!? – зарычал он, глядя, как в коридоре западного терминала Костин проходит мимо бочкообразного дроида-уборщика и незаметно дергает рукой.
Залобов громко выругался.
Прохоров чуть не вырвал из стойки крепление микрофона.
- Всем службам Станции! Говорит начальник безопасности! – заревел он. – Немедленно прекратить все работы в блоке утилизации!
Он повернулся к оператору. Тот, бледнея и зеленея, уже зафиксировал изображение дроида и увеличил его номер на матовом боку.
- Немедленно обнаружить и деактивировать дроида-уборщика за номером триста девяносто восемь!
* * *
- Вот, - Прохоров положил на стол директора Станции прозрачный кремниевый кубик-накопитель. – Костин по пути в ангар выбросил перед уборщиком, чтобы тот его подмел.
- Хитро придумано, - заметил психолог. - Еще немного - и утилизация. Концы в воду.
Директор повертел находку в пальцах.
- Мда, - протянул он. - Наверное, Костин очень не хотел, чтобы это нашли.
Савин утопил кубик-накопитель в корпус компьютера.
- Внимание! Подключено внешнее устройство, - раздался приятный искусственный женский голос. – Количество файлов на диске - один.
Директор посмотрел на экран и нахмурился. Приятный женский голос уточнил:
- Тип файла – запах.
- Что там? – не выдержал начбез.
Савин не спешил. Какое-то время он возился перед компьютером, а потом пошла запись. Черная машина тихо загудела, активируя молекулярный преобразователь. Сначала Прохорову, Залобову и остальным сотрудникам показалось, что автоматика в стерильном антисептическом воздухе понизила температуру и прибавила влажность, но сразу стало понятно, что по кабинету разливается неповторимый земной запах предрассветного озера. Воздух в кабинете постепенно густел, пропитывая воздух ароматом трав и цветов после ночного дождя. Психолог закрыл глаза и беззвучно зашевелил губами. Начбез вернулся в кресло. Воспроизведение продолжалось, и вскоре среди душистой свежести появился плотный запах дымка и свежевыловленной рыбы в котелке на костре. Люди в кабинете замерли, впитывая упоительный аромат кипящей ухи.
- Хватит, - прохрипел начбез.
Директор выключил запись.
- Ну что, разобрались? - сказал Савин и скомандовал. – Оператор, связь с Землей!
Появились голограммы инспектора и прокурора.
- В результате проведенных мероприятий установлено, - говорил Савин. - Костин совершил самоубийство в результате психического срыва. Триггером является посылка, полученная непосредственно перед самоубийством, а именно – файловый накопитель с записью с Земли. По сути, Костин включил свое прошлое - запах ночной рыбалки.
- Вы уверены? – спросил инспектор.
- Абсолютно. Многое говорит тот факт, что перед самоубийством Костин пытался уничтожить накопитель с записью, он сбросил его перед дроидом-уборщиком. Не хотел, чтобы его считали слабаком. Если бы мы вовремя не отреагировали, накопитель бы уже сгорел в блоке утилизации.
Инспектор задумался.
- То, что вы разобрались в ситуации, это хорошо. Оперативно сработано, надо признать. Но, откровенно говоря, есть сомнения, - он покачал головой. - Такая мелочь? Пустячок, я бы сказал.
Директор покосился на психолога и тот кинулся в бой.
- Инспектор, при все уважении, - сказал он. - Мы уже двести лет находимся в Дальнем Космосе, и до сих пор не можем с уверенностью контролировать поведение людей. Никто не может сказать, что послужит причиной нелогичных поступков. Люди находятся в состоянии стресса, и любой, как вы говорите, - пустячок - имеет значение. Мы уверены, что Костин, несмотря на его опыт и сильный характер, оказался неспособен противостоять тому психическому давлению, которое на него навалилось. Тридцать лет, как он покинул Землю. Более того, он туда не вернется. Никогда. И теперь он получает посылку, часть прошлой жизни. Вывод?
- Последняя капля? – уточнил прокурор.
Залобов кивнул.
- Принимается, - кивнул инспектор. – Хорошая работа, коллеги, готовьте доклад. Ладно, мне пора.
Голограмма исчезла.
- Все свободны, - сказал директор.
Прохоров, Залобов и остальные сотрудники вышли из кабинета.
Директор Станции и прокурор Дальнего Сектора остались одни.
- Что-то не договариваешь, Леня? – спросил прокурор у старого друга. – Дашь мне пару советов, как отчитываться перед комиссией?
- Саша, никаких советов, - сказал Савин. – Я уверен, что все пройдет хорошо.
- Хорошо, - сказал прокурор. – Включу им запись с рыбалки.
Он подумал немного и посмотрел на Савина.
- А что там на самом деле?
- Не рыбалка, - неохотно признался начальник Станции.
- И?
- На флэшке Костина записан другой файл, - сказал Савин. – А рыбалку я свою включил. Для сотрудников. Седьмой год валяется в компьютере. В своей деревне записывал.
- Не понял. А зачем?
- А затем, что настоящую запись никому не надо знать. Ни моим подчиненным и вообще никому. И комиссии. Тебе решать, публиковать это или нет.
Прокурор склонил голову.
- Вот оно что, - сказал он. - И какой же там запах на самом деле?
Савин озвучил содержание файла:
- Вероника. Ночь перед вылетом в Дальний Космос.
*
